В защиту охраняемых законом прав и интересов Беляева Б.А.

Опубликовано 03 Июл 2017. Автор:

31.12.2015 Советским райсудом ХМАО – Югры вынесено постановление, которым Беляев Борис Анатольевич освобождён от уголовной ответственности  за  совершение  запрещённых уголовным законом деяний, указанных в ч. 1 ст. 105 и ч. 1 ст. 111 УК РФ (копия постановления прилагается).

 

Генеральная прокуратура Российской Федерации
125993, Москва, ГСП-3, ул. Б.Дмитровка, 15 «а»

Генеральному прокурору РФ,
действительному государственному
советнику юстиции
Ю.Я. Чайке

Кассационная жалоба
«В защиту охраняемых законом прав и интересов Беляева Б.А.»

31.12.2015 Советским райсудом ХМАО – Югры вынесено постановление, которым Беляев Борис Анатольевич освобождён от уголовной ответственности за совершение запрещённых уголовным законом деяний, указанных в ч. 1 ст. 105 и ч. 1 ст. 111 УК РФ (копия постановления прилагается).

Данным постановлением Беляеву Б.А. на основании п. «б» ч. 1 ст. 99 и п. «а» ч. 1 ст. 97 УК РФ назначены принудительные меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре общего типа.

Постановлением от 27.06.2016 этого же суда принудительные меры медицинского характера в отношении Беляева Б.А. изменены на принудительное наблюдение и лечение у врача-психиатра в амбулаторных условиях (копия постановления прилагается).

Апелляционным постановлением от 16.03.2016 указанное выше постановление Советского райсуда оставлено без изменения, а апелляционные жалобы адвоката Писаренко В.И. и законного представителя Галеевой О.А. – без удовлетворения (копия определения прилагается).

24.05.2017 начальник отдела прокуратуры ХМАО – Югры отказала в удовлетворении кассационной жалобы (ответ прилагается).

Нахожу состоявшиеся и обжалуемые судебные решения необоснованными и незаконными, а потому подлежащими отмене с прекращением производства по делу в связи с отсутствием правовых оснований для применения в отношении Беляева Б.А. принудительных мер медицинского характера, т.к. не доказана его причастность к причинению тяжкого вреда здоровью Кашина В.В. и к убийству Панасюка В.Н.

По реальной и состоятельной версии защиты, заслуживающей уважения и удовлетворения, следственными органами и стороной обвинения так и не представлена достаточная совокупность допустимых и достоверных доказательств, перечисленных в ст. 74 УПК РФ и отвечающих правилам оценки, установленным в ст.ст. 87 и 88 УПК РФ, убедительно подтверждающих то, что именно Беляев Б.А., находясь в своей квартире по месту жительства, 16.08.2013 на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений «нанёс» один удар ножницами в область шеи Кашину В.В.

По надуманной версии стороны обвинения, продублированной в обжалуемом постановлении суда, он же, Беляев Б.А., в период времени с 17.10.2014 до 15 часов 20.10.2014, так же на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, применяя фрагмент древесины (брусок), якобы «нанёс» последним множественные удары в область головы Панасюку В.Н., повлекшие тяжкий вред здоровью последнего и последующую смерть на месте происшествия. Аналогичная безмотивная позиция изложена и в ответе начальника УСО прокуратуры ХМАО – Югры, с чем согласиться нельзя.

Однако, ст. 7 УПК РФ закреплён основополагающий принцип уголовного производства, а именно законность.

Далее, согласно требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, любое решение (постановление, приговор) должно быть обоснованным, мотивированным и законным, что отсутствует в обжалуемых постановлениях судебных инстанций.

Далее, согласно требованиям ст. 297 УПК РФ, приговор (постановление) суда должен быть обоснованным, мотивированним и законным, построенным на достаточной совокупности не вызывающих сомнений доказательств, объективно отображающих достоверные обстоятельства действительности, а не ошибочные предположения.

Далее, согласно п. 1 руководящих указаний Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», следует «обратить внимание судов на то, что, в силу положений ст. 297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признаётся таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона. С учётом положений ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16.12.1966 (далее – Пакт о гражданских и политических правах) и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 (далее – Конвенция о защите прав человека и основных свобод), приговор может быть признан законным только в том случае, если он постановлен по результатам справедливого судебного разбирательства».

Далее, при осуществлении правосудия могут применяться только те доказательства, которые добыты (получены) с соблюдением норм УПК РФ, тогда как использование недопустимых доказательств, в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 7 и ч. 1 ст. 75 УПК РФ и гарантиями, установленными в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, в уголовном судопроизводстве запрещено.

Далее, согласно требованиям ч. 2 ст. 17 УПК РФ, никакие доказательства, перечисленные в ст. 74 УПК РФ, не могут иметь заранее установленной силы.

Далее, согласно требованиям ч. 3 ст. 14 УПК РФ и гарантиям, провозглашённым в ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, любые неустранимые сомнения в виновности лица суд обязан истолковать в его пользу.

Далее, согласно требованиям ч. 2 ст. 77 УПК РФ, признание подозреваемым (обвиняемым) своей вины может быть положено в основу приговора (постановления) лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу допустимых и достоверных доказательств.

Однако, при вынесении состоявшихся и обжалуемых постановлений Советский райсуд все указанные выше требования закона не только нарушил, но и поступил с точностью до наоборот, истолковав все сомнения в пользу обвинения.

Апелляционная же инстанция не только не устранила допущенные райсудом грубые нарушения закона, но, наоборот, продублировала их, что является (служит) достаточным основанием для возбуждения кассационного производства и пересмотра обжалуемых судебных решений.

Так, в «обоснование» того, что якобы именно Беляев Б.А. «причинил» ранение ножницами Кашину В.В., положены показания самого же потерпевшего, которые следует признать недостоверными доказательствами, с учётом следующих доводов.

Так, «признательные» показания Кашин В.В. дал спустя долгое время, в течение которого упорно хранил молчание, что и вызывает сомнения в их достоверности.

Между тем, 24.11.2015 допрошенный судом в качестве свидетеля Гусев С.В. показал, что сам Кашин В.В. в присутствии Банникова, Галеевой О.А. рассказывал, что Беляев Б.А. не наносил ему ударов ножницами в шею.

Далее, в райсуде эти показания свидетеля Гусева С.В. полностью подтвердила и Галеева О.А.

Далее, ссылка суда на протокол очной ставки от 14.04.2015 между «обвиняемым» Беляевым Б.А. и потерпевшим Кашиным В.В., безусловно, несостоятельна, т.к. это доказательство является явно недопустимым, поскольку, согласно выводам проведённой судебной психиатрической экспертизы от 11.06.2015 № 108, ещё до момента убийства «обвиняемый» уже был невменяемым, т.е. психически больным.

Далее, выводы райсуда, изложенные в обжалуемом постановлении, противоречат обстоятельствам уголовного дела и построены как на недопустимых и недостоверных доказательствах, так и на предположениях, на которых, согласно требованиям ч. 4 ст. 302 УПК РФ, не может строиться приговор (постановление).

Так, в качестве доказательств «совершения» Беляевым Б.А. запрещённых уголовным законом деяний суд сослался на заключения нижепоименованных экспертиз, выводы которых, в основном, приведены в виде вероятных предположений; а именно № 510 от 31.10.2014 (биологическая), № 511 от 10.11.2014 (биологическая), № 512 от 29.10.2014 (биологическая), № 513 от 06.11.2014 (биологическая), № 605 от 19.01.2015 (биологическая), № 332 от 30.10.2014 (дактилоскопическая), которые не могут прямо свидетельствовать о совершении Беляевым Б.А. запрещённого уголовным законом деяния.

Так, обнаруженные следы слюны, предоставленные на экспертизу (заключение № 513 от 06.11.2014), биологический материал, содержащий слюну на окурках сигарет (объект 4, 7), кровь на обоях (объект 8, произошёл от Беляева Б.А.), не являются прямыми доказательствами «совершения» деяния, т.к. он постоянно курит дома, а кровь (объект 8) была срезана с обоев на кухне, а не в комнате, где обнаружен труп.

В этом же заключении эксперт не указал временной отрезок образования исследуемых следов, т.е. кровь могла быть оставлена Беляевым Б.А. на стене задолго до момента смерти потерпевшего и не иметь никакого отношения к рассматриваемому деянию.

Далее, биологический материал, содержащий следы крови на фрагменте покрывала (объект 9, изъят с кровати, на которой спал Беляев Б.А.), пяти фрагментах обоев (объекты №№ 10 – 14.1), на одеяле (объект 15, изъят с кровати, на которой спал он же), на подушке (объект 16, изъят при осмотре комнаты, в которой обнаружен труп): оставить следы на спальных принадлежностях умышленно могло лицо, действительно совершившее убийство.

Далее, биологические следы, содержащие микро-количество крови и эпителиальные клетки, на одеяле (объект 15.1, изъят из комнаты, где спал Беляев Б.А.), произошли в смешении от двух и более лиц, и могли произойти как от потерпевшего, так и от подзащитного.

Далее, на джинсах, изъятых у подзащитного, согласно экспертному заключению, было обнаружено 5 объектов (биологический материал, содержащий кровь): 5, 5.1, 6, 7 и 8. При этом объекты 5, 5.1, 6 произошли от смешения крови двух и более лиц, не исключено – от потерпевшего и подзащитного.

Следовательно, сделать прямой вывод о наличии крови потерпевшего на джинсах подзащитного нельзя, т.к. в экспертном заключении указано, что следы крови произошли путём наложения. А брызги могли образоваться не только путём попадания из повреждённого сосуда под давлением, но и путём встряхивания предмета, содержащего кровь.

Далее, остальные вещи подзащитного, а именно футболка, куртка содержат кровь только самого Беляева Б.А.

Далее, исследование обуви подзащитного так же не обнаружило наличия крови потерпевшего.

Далее, орудие преступления, т.е. деревянный брусок, исследованный экспертом, имеет кровь потерпевшего и эпителиальные клетки, которые могли произойти от потерпевшего, подзащитного и неизвестного лица. Исследованный в качестве доказательства брусок имеет только следы крови и потожировые следы, и не имеет отпечатков следов пальцев рук. Брызги крови расположены по всей длине бруска, следовательно, должны остаться и следы от пальцев рук лиц, державших брусок. Указанный брусок может иметь эпителиальные следы как потерпевшего, так и подзащитного в связи с тем, что оба могли его перекладывать вместе с дровами, которые приносили в дом для топки печи, а также оба могли защищаться от нападавшего лица (лиц), совершившего деяние.

Изучение бруска как доказательства, считаю, тоже проведено не в полном объёме, поэтому Галеева О.А. ходатайствовала об исследовании доказательства (бруска) в судебном заседании суда апелляционной инстанции, в чём ей по надуманным основаниям было отказано.

Далее, законный представитель Галеева О.А. в судебном заседании при изучении доказательств обращала внимание суда на то, что джинсы, изъятые у подзащитного, ему не принадлежат, поскольку он носит одежду 44 размера, а изъятые джинсы – 52 размера и длиннее, чем носит он, на 15 сантиметров. Таких джинсов у подзащитного никогда не было, и само изъятие их происходило не в момент осмотра места происшествия, а на следующий день в здании следственного органа. Однако, к джинсам не приложена даже какая-либо верёвочка или ремень, которые могли удерживать их на подзащитном, т.к. носить их без поддерживающих устройств невозможно.

Далее, изъятая обувь 43 размера не принадлежит подзащитному, поскольку он носит 38 размер.

Более того, в постановлении о направлении уголовного дела в суд указано на наличие двух экспертиз, проведённых с брюками подзащитного, причём в первом случае упоминаются джинсы (заключение эксперта № 510 от 31.10.2014 – т. 3, л/д 217-236), во втором случае – это просто брюки (заключение эксперта № 15-92 от 05.05.2015 – т. 3, л/д 160-175).

Далее, учитывая, что подзащитный имеет психическое расстройство и не ориентируется во времени и пространстве, не может осознавать свои действия и руководить ими, надеть на него указанные джинсы и обувь не составляет труда, особенно если он в состоянии алкогольного опьянения.

Далее, учитывая, что в постановлении о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера указано, что у подзащитного изъята только куртка, а в резолютивной части в качестве одежды обвиняемого, подлежащей уничтожению, указаны только ботинки, возникают сомнения в том, что изъятые джинсы действительно принадлежат ему.

При исследовании доказательств по ходатайству Галеевой О.А. об изучении одежды потерпевшего в суд не смогли доставить его обувь и джинсы, которые были исследованы в ходе следствия; и они подходят по размерам потерпевшему, но не подзащитному, так же, как и обувь.

Учитывая, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции невозможно было изучить доказательства (одежду потерпевшего), Галеева О.А. ходатайствовала об изучении данных доказательств в суде апелляционной инстанции, в чём ей было безмотивно отказано.

Далее, протокол осмотра предметов, изъятых в ходе предварительного расследования, содержит в себе сведения о том, что для формирования доказательственной базы были изъяты следы рук, одежда потерпевшего (куртка, свитер, футболка, джинсы, трико, трусы, носки), одежда подзащитного (куртка), образцы срезов ногтевых пластин, смывы с рук (т. 2, л/д 42-44), однако в материалах дела отсутствует заключение эксперта относительно одежды потерпевшего и экспертное заключение относительно материала (срезы ногтевых пластин) потерпевшего и подзащитного, заключение по смывам рук.
Далее, суд оставил без внимания, обсуждения и оценки состояние подзащитного, который практически не видит, не может координировать свои движения, не может правильно взять ложку, натыкается на предметы при движении. В комнате, в которой произошло убийство, отсутствует освещение (показания фельдшера Джишкариани А.М. – т. 2, л/д 199), следовательно, он не мог бы там ориентироваться, да ещё и наносить удары лицу, которое имеет рост 180 см; однако следственный эксперимент на предмет возможности подзащитного совершить деяние в комнате без освещения не проводился.

Отсутствие прямых доказательств в материалах дела и недоисследованность предметов, изъятых в ходе предварительного расследования, являются основанием к вынесению незаконного решения.

Кроме того, обжалуемое постановление вынесено незаконным составом суда, т.к. ещё 15.10.2015 законный представитель Беляева Б.А., т.е. Галеева О.А., заявила отвод председательствующему – федеральному судье Мельниковой Т.А. на том достоверном основании, что она является родственницей свидетелей обвинения, а именно участкового уполномоченного полиции Мельникова А.А., Мельникова Л.И., Мельниковой Н.В., Мельникова М.Л., который необоснованно и незаконно был отклонён.

Однако, согласно требованиям п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ, судья не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он является родственником любого из участников уголовного производства.

Действительно, согласно п. 58 ст. 5 УПК РФ, под участником уголовного судопроизводства понимаются лица, принимающие участие в уголовном процессе.

Следовательно, основаниями для отмены состоявшихся и обжалуемых судебных решений являются несоответствие выводов изложенным в них фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенное нарушение уголовно-процессуального закона, в частности, вынесение первых незаконным составом суда (п.п. 1 и 2 ч. 1 ст. 389.15, п. 2 ч. 2 ст. 389.17, п. 1 ст. 401.15 УПК РФ).

На основании изложенного выше, в соответствии со ст. 53 УПК РФ,

Прошу:

1. Вынести постановление о возбуждении по жалобе адвоката Пуртова М.Ф. кассационного производства;
2. Передать жалобу адвоката Пуртова М.Ф. на рассмотрение суда кассационной инстанции на предмет отмены постановления от 31.12.2015 Советского райсуда об освобождении от уголовной ответственности Беляева Б.А. за совершение им запрещённых уголовным законом деяний, предусмотренных в ч. 1 ст.105 и ч. 1 ст. 111 УК РФ и апелляционного определения от 16.03.2016, и направления уголовного дела на новое рассмотрение в тот же суд, но в ином составе судей.

Приложение: 1. Ордер Коллегии адвокатов;
2. Копии судебных решений;
3. Документы;
4. Ответ из прокуратуры
ХМАО – Югры.

Адвокат: (М.Ф. Пуртов)

Оставить отзыв