Адвокат М. Ф. Пуртов » В защиту обвиняемых по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ супругов Екатерины и Артура Аюповых (г. Сургут)

В защиту обвиняемых по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ супругов Екатерины и Артура Аюповых (г. Сургут)

Опубликовано 17 Окт 2017. Автор:

По реальной и состоятельной версии автора данного аргументированного месседжа, причины грубого нарушения законных прав и интересов моих доверителей весьма просты и транспарентны – неуёмная тяга полицейских к погоне за пресловутыми «палками».

 

Следственное управление УМВДСледственное управление УМВДРоссии по ХМАО – Югре628011, г. Ханты-Мансийск,ул. Ленина, 55
Начальнику следственного органа,полковнику юстицииВ.В. Четверикову
Адвоката Пуртова М.Ф., действующего в защиту охраняемых законом прав и интересов супругов Артура и Екатерины Аюповых, преследуемых в уголовном порядкеза «причастность» к мошенничеству,
Жалоба«В защиту обвиняемых по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ супругов Екатерины и Артура Аюповых (г. Сургут)
Уважаемый Владислав Витальевич!
Необходимость, причём настоятельная, мотивированного обращения непосредственно во вверенный Вам для руководства следственный орган обусловлена вопиющими фактами произвола и беззакония, совершаемыми сотрудниками полиции г.Сургут в отношении совершенно рядовых, однако законопослушных граждан – супругов Аюповых, фактически оказавших возмездную помощь нескольким матерям в расходовании средств материнского капитала.
По реальной и состоятельной версии автора данного аргументированного месседжа, причины грубого нарушения законных прав и интересов моих доверителей весьма просты и транспарентны – неуёмная тяга полицейских к погоне за пресловутыми «палками».
Так, ещё 15.05.2017 в г. Сургут было возбуждено уголовное дело № 2017/154.38/32 по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ (мошенничество из 20 эпизодов с «ущербом» на 8 млн. руб.) в отношении двоих моих доверителей, т.е. супрегов Аюповых, которым следователь СЧ СУ УМВД России по г. Сургут Пирожков И.В. предъявил соответствующее обвинение, избрав также и меру пресечения в виде подписки о невыезде.
Однако, будучи допрошенными в качестве подозреваемых и обвиняемых, оба подзащитных дали развёрнутые показания по обстоятельствам инкриминируемых событий, в которых, по реальной и состоятельной версии защиты, состав преступления отсутствует, в связи с чем и уголовное дело, и уголовное преследование в отношении них подлежат  прекращению  по основаниям, указанным в п. 2 ч. 1 ст. 24 и ч. 1 ст. 212 УПК РФ, с учётом нижеозначенных доводов, заслуживающих уважения и удовлетворения.
В настоящее время данное уголовное дело находится в производстве следователя СЧ СУ УМВД России по ХМАО – Югре, майора юстиции Вячеслава Кручинина, который,  по факту, играет роль «свадебного генерала», т.к. никаким расследованием он не занимается.
Между тем, само по себе постановление  о возбуждении уголовного дела следует признать  незаконным и грубо противоречащим требованиям ч. 4 ст. 7, ч. 2 ст. 140 и ч. 1 ст. 146 УПК РФ, т.к. оно вынесено в отсутствие на то совокупности достаточных и достоверных данных, подтверждающих наличие явных и очевидных признаков указанного выше преступления.
Далее, обжалуемое постановление о возбуждении уголовного дела, основывающееся на рапортах оперативных сотрудников Управления БЭП и ПК Управления  МВД  России  по г. Сургут,  прямо  и грубо противоречат требованиям ч. 3 ст. 20 УПК РФ, предписывающей, что уголовные дела частно-публичного обвинения, к коим и относится ч. 3. ст. 159.2 УК РФ, возбуждаются не иначе, как по заявлению потерпевшего либо его законного представителя.
Однако, этот убедительный довод защиты подобен гласу вопиющего в пустыне: формально данное уголовное дело находится в производстве Вячеслава Кручинина, служебные апартаменты которого находятся в г. Нефтеюганск, фактически же над томами этого скороспелого продукта корпит Иван Пирожков, дислоцирующийся в г. Сургут. Вот и выходит, как в известной пословице: «У семи нянек дитя без глазу»!
Далее, хотя в материалах уголовного дела требующихся по закону заявлений попросту нет, однако ни Иван Пирожков, ни Вячеслав Кручинин на это не обращают никакого внимания, т.е. не дают этому важному обстоятельству какой-либо правовой оценки.
Далее,  указанных выше следователей вовсе не смущает даже то важное обстоятельство, что такая позиция закреплена  и  в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2016 № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности», в котором фактически дублируется содержание ст. 20 УПК РФ.
Однако, содержательные части постановлений о возбуждении уголовных дел противоречат нижеозначенным обстоятельствам, которые необходимо обсудить и дать им надлежащую юридическую оценку.
Так, Федеральным законом от 29.12.2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» (далее по тексту – Закон) установлены дополнительные меры государственной поддержки семей, имеющих детей, в целях создания условий, обеспечивающих этим семьям достойную жизнь.
В соответствии со ст. 2 данного Закона, под дополнительными  мерами государственной поддержки семей, имеющих детей, понимаются меры, обеспечивающие возможность улучшения жилищных условий, получения образования, а также повышения уровня пенсионного обеспечения с учётом особенностей, установленных Законом (далее – дополнительные меры государственной поддержки).
Согласно ч. 1 ст. 3 Закона, право на дополнительные меры государственной поддержки возникает при рождении (усыновлении) ребенка (детей), имеющего гражданство Российской Федерации, у следующих граждан Российской Федерации независимо от места их жительства:      1)  женщин, родивших (усыновивших) второго ребенка начиная с 1 января 2007 года;      2) женщин, родивших (усыновивших) третьего ребенка или последующих детей начиная с 1 января 2007 года, если ранее они не воспользовались правом на дополнительные меры государственной поддержки.
Указанные лица при соблюдении условий, предусмотренных в ст. 3 Закона, вправе обратиться в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации за получением государственного сертификата на материнский (семейный) капитал (далее – сертификат) в любое время после возникновения права на дополнительные меры государственной поддержки путем подачи соответствующего заявления со всеми необходимыми документами.
Под материнским (семейным) капиталом, в соответствии с п. 2 ст. 2 Закона, понимаются средства федерального бюджета, передаваемые в бюджет Пенсионного фонда Российской Федерации на реализацию дополнительных мер государственной поддержки, установленных Законом.
Государственный сертификат на материнский (семейный) капитал, в соответствии с  п. 3 ст. 2 Закона – это именной документ, подтверждающий право на дополнительные меры государственной поддержки.
В соответствии со ст. 7 Закона, распоряжение средствами (частью средств) материнского (семейного) капитала осуществляется лицами, получившими сертификат, путем подачи в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации заявления о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала.
Лица, получившие сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного) капитала в полном объеме либо по частям, в том числе, для улучшение жилищных условий.
Согласно ч. 6 ст. 7 Закона, заявление о распоряжении может быть подано в любое время по истечении трёх лет со дня рождения (усыновления) второго, третьего ребёнка или последующих детей, за исключением случаев, предусмотренных частью 6.1 ст. 7 Закона.
В соответствии с ч. 6.1 ст. 7 Закона, заявление о распоряжении может быть подано в любое время со дня рождения (усыновления) второго, третьего ребёнка или последующих детей в случае необходимости использования средств (части средств) материнского (семейного) капитала на погашение основного долга и уплату процентов по кредитам или займам на приобретение (строительство) жилого помещения, включая ипотечные кредиты, предоставленным гражданам по кредитному договору (договору займа), заключенному с организацией, в том числе кредитной организацией. Заявление о распоряжении подлежит рассмотрению территориальным органом Пенсионного фонда Российской Федерации в месячный срок с даты приема заявления о распоряжении со всеми необходимыми документами, по результатам которого выносится решение об удовлетворении или отказе в удовлетворении заявления о распоряжении.
В случае удовлетворения заявления о распоряжении территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации обеспечивает перевод средств материнского (семейного) капитала в соответствии с заявлением о распоряжении.
Согласно ст. 10 Закона, средства (часть средств) материнского (семейного) капитала в соответствии с заявлением о распоряжении могут направляться:
1) на приобретение (строительство) жилого помещения, осуществляемое гражданами посредством совершения любых не противоречащих закону сделок и участия в обязательствах (включая участие в жилищных, жилищно-строительных и жилищных накопительных кооперативах), путём безналичного перечисления указанных средств организации, осуществляющей отчуждение (строительство) приобретаемого (строящегося) жилого помещения, либо физическому лицу, осуществляющему отчуждение приобретаемого жилого помещения, либо организации, в том числе кредитной, предоставившей по кредитному договору (договору займа) денежные средства на указанные цели;
2) на строительство, реконструкцию объекта индивидуального жилищного строительства, осуществляемые гражданами без привлечения организации, осуществляющей строительство (реконструкцию) объекта индивидуального жилищного строительства, в том числе по договору строительного подряда, путём перечисления указанных средств на банковский счет лица, получившего сертификат.
Согласно ч. 6 ст. 10 Закона, средства (часть средств) материнского (семейного) капитала могут направляться на погашение основного долга и уплату процентов по кредитам или займам на приобретение (строительство) жилого помещения, включая ипотечные кредиты, предоставленным гражданам по кредитному договору (договору займа), заключённому с организацией, в том числе кредитной организацией, независимо от срока, истекшего со дня рождения (усыновления) второго, третьего ребенка или последующих детей.
По смыслу Закона и его прямому толкованию, распоряжение средствами материнского (семейного) капитала осуществляется лицами, получившими сертификат на право получения средств МСК (ч. 1 и ч. 3 ст. 3 и ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 29.12.2006 № 256-ФЗ).  По своей сути выдача сертификата на материнский капитал аналогична выдаче депозитарной расписки, аккредитива (ст. 867 ГК РФ) или векселя, и с этого момента бюджетное (т.е. административное) обязательство трансформируется в гражданско-правовое, т.е. в обычное долговое – на ПРФ возлагается обязанность оплачивать расходы владельца сертификата в пределах установленной суммы, при предоставлении соответствующего заявления и определённых документов.
Следовательно, выдача сертификата на материнский капитал означает, что с этого момента средства господдержки перестали быть бюджетными, т.к. право на их получение уже проверено и подтверждено, поэтому деньги принадлежат уже не государству или Пенсионному фонду, а владельцу сертификата, хотя он ими ещё не успел воспользоваться, и они временно хранятся в ПРФ, как вклад в банке, и ждут, когда их новый владелец (уже не государство) ими распорядится.
Таким образом, распоряжение средствами своего материнского капитала никак не может оцениваться как «хищение», т.к. собственник не крадёт что-либо у самого себя, если он не «клептоман», но Иван Пирожков и Вячеслав Кручинин, широко закрыв глаза, этого в упор не видят.
Распорядителем средств МСК является непосредственный держатель (обладатель) сертификата, тогда как региональные отделения Пенсионного фонда РФ являются лишь держателями бюджетных средств, и их функции сводятся к формальной проверке правильности поданного заявления на распоряжение средствами МСК и прилагаемых к нему документов.
Однако, подчинённые Вам следователи и эти доводы защиты или не замечают, или, как в известной пословице, «смотрим в книгу – видим фигу»!
Далее, по весьма сомнительной версии следственного органа, были незаконно израсходованы средства материнских семейных капиталов, держатели которых и произвели распоряжение денежными средствами; однако, в отношении всех их вынесены постановления об отказе в возбуждении уголовных дел в связи с отсутствием (!!!) состава преступления. Вот так – и не иначе!
Однако, как же такое может быть? Ведь именно держатели материнских семейных капиталов произвели распоряжение ими, получили каждая по 200 тыс. руб. обналиченных денежных средств, что следует признать, как минимум, незаконным нецелевым их расходованием; однако, следственный орган в поведении получателей маржи никакого криминала в упор не усматривает; тогда как обвинять в хищении моих подзащитных, которые держателями МСК не являлись, распоряжение ими не производили?
Однако, ни на один из названных и вполне транспарентных вопросов следователи не отвечают – как воды в рот набрали.
Между тем, по реальной и состоятельной версии защиты, если действия держателей МСК по распоряжению и фактическому получению обналиченных денежных средств не содержат даже состава уголовно наказуемого самоуправства (ст. 330 УК РФ), тогда и поведение супругов Аюповых не может оцениваться как преступление, на что и требуется обсуждение и оценка.
Также, по надуманной версии следственного органа, «мошенничество» состояло в том, что договоры займов являлись якобы «фиктивными»; фактическая передача денежных средств пайщику кредитно-потребительского кооператива «Народная касса взаимопомощи» (г. Омск) или продавцу недвижимости не состоялась и, соответственно, у отделения Песионного фонда РФ не было оснований осуществлять перечисление денежных средств в счёт погашения договора займа, заключённого с пайщиком.
Однако, это прямо противоречит материалам уголовного дела, в которых имеются рукописные расписки заёмщиков, платёжные поручения, из содержания которых видно, что денежные средства путём безналичного перечисления были переведены с расчётного счёта КПК «НКВ» на счёт заёмщика. Тем самым, ни о какой «фиктивности» данного договора займа утверждать нет никаких оснований, чего доблестные следователи «не видят». Равным образом является совершенно надуманным и довод следственного органа о якобы «безвозмездности» действий подзащитных, которые фактически всем владельцам материнского капитала приобрели каждому по земельному участку и выдали каждому свыше 200 тыс. руб.,то необходимо оценить как довод о невиновности моих доверителей.
Ни следственный орган, ни прокуратура не дают ответа на вопросы о том, в чём же конкретно состоит «мошенничество» в форме «обмана», которое подразумевает сообщение ложных сведений, чего в действительности не было вообще.
Кроме того, требует разрешения вполне закономерный вопрос: может ли быть субъектом преступления, предусмотренного ст. 159.2 УК РФ, иное лицо, чем получатель выплаты?
По реальной и состоятельной версии защиты – нет, не может быть, т.к. диспозиция данной статьи – это хищение чужих денежных средств или иного имущества при получении пособий, компенсаций, субсидий или иных социальных выплат.
Кроме того, признаком наличия специального субъекта в составе данного преступления является указание на то, что выплата является социальной.
Таким образом, уголовное преследование супругов Аюповых без привлечения к ответственности владельцев сертификатов является явно ошибочным и незаконным, однако следователи и этого «не замечают».
В случае же, если владелец сертификата привлечён к уголовной ответственности, необходимо решить вопрос о том, являются ли другие участники правоотношений соучастниками, пособниками или вообще непричастны к преступлению, о чём следственный орган хранит молчание, не получив ЦУ из прокуратуры.
Так, из материалов уголовного дела следует, что в договорах займов между КПК «НКВ» и пайщиками отсутствует какое-либо условие обязательного погашения займа за счёт средств МСК. В данном случае инициатором обращения в органы Пенсионного фонда РФ является именно заёмщик, и никак данным инициатором не может выступать КПК «НКВ». К данным договорам займов приложены графики платежей, которые рассчитаны на три года, с выплатой соответсвующих процентов.
Кроме того, игнорируется вполне очевидный вывод о том, что отсутствует сам факт хищения – ведь заёмщики (пайщики) получили деньги путём перечисления на их расчётные счета, о чём свидетельствуют расписки.
Далее, в обжалуемых постановлениях надуманно указано: «КПК «НКВ», не намереваясь улучшать жилищные условия последних…», однако, так и не установлено, кто и когда возложил на него обязанность по улучшению жилищных условий пайщиков.
Ни в требованиях Федерального закона от 18.07.2009 № 190-ФЗ «О кредитной кооперации», ни в иных нормативных правовых актах, действующих на территории РФ, на КПК обязанность по улучшению жилищных условий пайщиков не возложена, что следственноый орган игнорирует, упрямо придерживаясь своей ошибочной позиции, как слепой, идущий вдоль стены.
Далее, по версии защиты, обстоятельства движения денежных средств между кредитным учреждением  и  пайщиками (заёмщиками) надлежит отследить, назначив, в порядке ст. 195 УПК РФ, судебную бухгалтерскую экспертизу, о чём и ходатайствует защита, но игнорирует и следственный орган, и прокуратура г. Сургут.
По версии защиты, постановления о возбуждении уголовного дела послужили основанием для нарушения конституционных  прав  подзащитных, закреплённых  в ст. 21 и ч. 1 ст. 23 Конституции РФ, согласно которым, «каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени».
Иными словами, действия следователя, связанные с явно незаконным возбуждением уголовных дел по ч. 3 ст. 159.2 УК РФ, причиняют ущерб чести, достоинству и деловой репутации, т.е. непосредственным образом затрагивают конституционно гарантированные права (свободы) и интересы обоих подзащитных.
По эклектической версии следствия, супруги Аюповы якобы «совершили» преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 159.2 УК РФ – мошенничество при получении выплат, т.е. хищение денежных средств при получении социальных выплат, установленных законами и иными нормативными правовыми актами, путём представления заведомо ложных и недостоверных сведений, совершённое группой лиц по предварительному сговору, однако, достаточная совокупность доказательств отсутствует.
На данный момент следствиенным органом даже не установлена сумма ущерба, отсутствует справка о таковом, нет заявлений потерпевшей стороны о совершении преступления.
Как уже указывалось выше, следствием не назначена к проведению судебно-бухгалтерская экспертиза, потребность в которой возникает в связи с необходимостью специальных познаний в области бухгалтерского учёта, контроля и анализа хозяйственной деятельности, всестороннего и объективного исследования фактических обстоятельств дела, в том числе, при расследовании преступлений, квалифицированных по ст. 159 УК РФ.На основании изложенного выше, в соответствии со ст.ст. 53, 119, 122, 124 УПК РФ,Прошу:
1. Принять безотлагательные меры процессуального контроля по фактам грубых нарушений законных прав и интересов супругов Аюповых, необоснованно подвергающихся уголовному преследованию по двадцати эпизодам преступлений, предусмотренных в ч. 3 ст. 159.2 УК РФ, для чего изъять из СЧ Следственного управления УМВД России по ХМАО – Югре фигурирующее уголовное дело для изучения и проверки и решить вопрос о его прекращении за отсутствием состава преступления;
2. Сообщить о принятых решениях.

 

С заверениями         в высоком почтении, адвокат:        (М.Ф. Пуртов)

Оставить отзыв