О возбуждении уголовных дел в отношении следователей органов внутренних дел

Опубликовано 18 Окт 2018. Автор:

Полагаю, что имеет место крайне возмутительная ситуация, связанная с тем, что ряд должностных лиц, работающих в следственных органах г. Сургут, проявляющих вполне очевидные признаки профессиональной деформации, извращённо понимающих свои служебные задачи…

 

Следственное Управление СКР
по ХМАО – Югре
628007, г. Ханты-Мансийск,
ул. Мира, д. 120

И.о. руководителя, полковнику юстиции
Д.В. Шерману

Пуртова М.Ф., адвоката Коллегии
адвокатов № 1 г. Ханты-Мансийск,
расп. по ул. Калинина, д. 27, офис 3,
состоящего в Реестре адвокатов ХМАО –
Югры под регистрационным № 86/288,
имеющего служебное удостоверение
№ 1259, выданное 06.07.2016
Управлением Минюста РФ по ХМАО –
Югре, действующего в порядке
выполнения поручения, принятого
по договору на оказание правовой
помощи по защите охраняемых законом
прав и интересов Борисенко Н.В.,
обвиняемого по ч. 4 ст. 160 УК РФ

Заявление
«О возбуждении уголовных дел в отношении следователей органов внутренних дел
за превышение служебных должностных полномочий
в виде незаконного возбуждения уголовных дел
и привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновного лица»

Уважаемый Дмитрий Викторович!

Полагаю, что имеет место крайне возмутительная ситуация, связанная с тем, что ряд должностных лиц, работающих в следственных органах г. Сургут, проявляющих вполне очевидные признаки профессиональной деформации, извращённо понимающих свои служебные задачи, движимых низменными мотивами, замешанными на погоне за жирными «палками» и даже фабрикации уголовных дел, сами, тем самым, совершили умышленные действия, содержащие явные и реальные составы опасных преступлений, направленных против правосудия и установленного нормами права порядка управления.

Так, следователь Следственного управления УМВД России по г.Сургут Иванова Т., являющаяся одиозной личностью и настоящим прокуратором в процессе уголовного судопроизводства, весной 2018 года совершила умышленный подлог, когда в дневное время внесла в протокол выполнения требований ст. 217 УПК РФ, являющийся официальным документом (ознакомление обвиняемой и адвоката с материалами законченного расследованием уголовного дела), заведомо ложные, сфальсифицированные данные, т.е. совершила преступление, предусмотренное в ч. 2 ст. 292 УК РФ, поскольку доверителю Борисенко Н.В. причинён значительный моральный и материальный вред, что повлекло существенное ослабление её здоровья.

Соответствующий пакет необходимых документов для возбуждения уголовного дела и привлечения Ивановой Т. к уголовной ответственности ещё несколько месяцев назад представлен в СО по г. Сургут СУ СКР по ХМАО – Югре; трижды автор данного месседжа был на личном приёме у весьма опытного, заслуженного, эрудированного и, безусловно, профессионально «подкованного», авторитетного подполковника юстиции Владимира Ермолаева, прекрасно владеющего данной ситуацией, по которой забронзовевший от безделья прокурор г. Сургут Леонид Балин так и не даёт согласия на возбуждение уголовного дела по ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Вполне понятно, что любое постановление следователя о возбуждении какого бы то ни было уголовного дела будет иметь значение не более чем «филькиной грамоты» до тех пор, пока прокурор не проснётся от летаргического сна и размашистым росчерком пера на учётно-регистрационных карточках не поставит свою подпись, чем и сводится на нет т.н. «независимость» следственного органа от прокуроров-крюкоправов…

В связи с этим полагаю, что Вам представляется необходимым истребовать из следственного отдела по г. Сургут проверочный материал во вверенный Вам для руководства следственный орган, и лично Вам не составит никаких трудностей решить в надзорном ведомстве Евгения Ботвинкина вопрос о злополучном согласовании.

Далее, описанный выше вопиющий эпизод в череде криминальных похождений одиночным не является, а занимает всего лишь скромное место…

Так, 24.07.18 на личном приёме у заместителя начальника Следственного управления УМВД России поХМАО – Югре была доложена крайне возмутительная ситуация, в которой продолжает находиться доверитель Наталья Борисенко, и обстоятельства которой были изложены на 480 листах…

Однако, фактически получилось так, что данный чиновник оказался не более чем краснобаем, т.к. палец о палец не ударил и, наоборот, дал команду «фас», чтобы и далее «трамбовать» несчастную женщину, опытного местного предпринимателя, просто порядочного человека…

По реальной и состоятельной версии защиты, в таком явно опрометчивом поведении усматриваются явные и очевидные признаки халатности, т.е. преступления, указанного в ст. 293 УК РФ (халатность).

Вполне понятно, что такая демонстративная безбоязненность закономерно порождала ещё более беззастенчивые произвол и беззаконие других распоясавшихся, с позволения сказать, следователей.

Так, вместо прекращения пресловутого уголовного дела, настоящего клона мертворождённого дитяти, неожиданно появившийся свежий следователь СУ Управления МВД России по г. Сургут Николай Семёнов 03.09.2018 вынес постановление, которым предъявил Наталье Борисенко обвинение в «хищении» «путём обмана и злоупотребления доверием» 103 млн. 724 тыс. 555 руб. 13 копеек.

По реальной и состоятельной версии автора данного мотивированного обращения, вынесение данного постановления является верхом произвола и беззакония, а потому в умышленных действиях указанного выше следователя, которого правильнее называть прокуратором, усматриваются явные и очевидные признаки должностного преступления, указанного в п. 3 ст. 286 УК РФ (умышленное превышение служебных должностных полномочий), причинившего существенный вред личности Борисенко Н.В.

Так, обжалуемое постановление является незаконным, безусловно, необоснованным и подлежащим отмене, прежде всего, потому, что следственным органом предпринята противоправная попытка искусственной криминализации обычной хозяйственной деятельности ЖНК «Единство» при заведомом отсутствии каких-либо преступных деяний, вопреки совокупности очевидных доказательств непричастности к последним Натальи Борисенко.

В силу изначально порочной и противоправной сущности данного дела, по нему, вне зависимости от любых других обстоятельств, заведомо не могло быть принято никакого иного законного и обоснованного решения, кроме прекращения по реабилитирующим основаниям на досудебной стадии.

Базовым фундаментальным пороком обжалуемого постановления, влекущим его безусловную отмену с прекращением самого дела, является отсутствие в его тексте, вопреки требованиям ст.ст. 8 и 14 УК РФ, ст. 7 «Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод», описания каких-либо конкретных деяний, содержащих явные и очевидные признаки составов преступлений, предусмотренных в УК РФ.

В целях создания видимости «объективности» в постановлении заведомо ложно выдаётся за изложение «установленных органом предварительного расследования» преступных деяний описание обстоятельств обычной, правомерной хозяйственной деятельности ЖНК «Единство». А для придания им видимости криминального окраса это описание сопровождено невежественными, с точки зрения права, экономики и даже просто здравого смысла, суждениями, а также нелепыми, абсурдными и взаимоисключающими утверждениями и выводами.

Домыслы обвинения о каких-то якобы противоправных «манипуляциях» с волей «потерпевших» не только надуманы и несостоятельны, но и абсурдны по следующим основаниям.

Формирование воли юридического лица – ЖНК – принципиально отличается от формирования её у физического лица, поскольку не включает в себя психофизическую составляющую.

Утверждения в обвинении об обратном являются злонамеренными, ложными, противоречащими закону и правовой позиции Конституционного Суда РФ, согласно которым участники создают ЖНК для более эффективного осуществления своих прав. А поскольку цель всякого права – это защита интересов его обладателя, то единственным интересом ЖНК является интерес его участников. Никаких иных интересов у ЖНК не может быть в силу самой его природы.

Следственный орган при расследовании уголовного дела не вправе признать определённую сделку недействительной (в том числе, противоправной), и ни в коем случае не вправе определить интерес ЖНК без учёта мнения участников, тем более – вопреки ему. Он же не вправе по своему усмотрению утверждать, что та или иная сделка по распоряжению имуществом ЖНК «не соответствует» интересам последнего.

Несостоятельными и заведомо ложными являются попытки обвинения утверждать об обмане и введении в заблуждение «потерпевших» как о способе (или элементе способа) совершения преступления. Очевидно, что нельзя вступить в злонамеренное соглашение, будучи одновременно обманутым и введенным в заблуждение – возможно что-то одно, но и это «одно» требует доказывания того, что совершению преступления предшествовало добровольное вступление потерпевших в члены ЖНК и их полный контроль ЖНК.

Таким образом, вопреки содержащимся в обвинении инсинуациям, имел место переход имущества потерпевших к ЖНК, после чего обратно приобретённое имущество от ЖНК к потерпевшим перешло на основании действительных договоров. Эти договоры были заключены и исполнены по воле последних, выраженной в установленном порядке через их надлежащим образом сформированные уполномоченные органы управления.

В обвинении отсутствует какое-либо обоснование «вывода» о том, что Борисенко Н.В. похищала чужое имущество, не имея права на него. Подобное жонглирование эпитетами с негативной окраской является ничем иным, как попыткой прикрыть отсутствие преступления и обвинения, соответствующего фактам и требованиям закона, попыткой подменить достоверные и обоснованные суждения некой претензией на «остроту повествования». Как указано выше, подобные недобросовестные уловки получили негативную оценку в Постановлении Пленума Верховного Суда от 29.04.1996 (в редакции от 06.02.2007) №1 «О судебном приговоре», п. 22 которого требует не загромождать обвинение данными, не имеющими отношения к существу дела, а также неточными формулировками, не принятыми и неприемлемыми в официальных документах словами, неразъяснёнными терминами и понятиями.

Очевидно, что при таких установленных обвинением обстоятельствах никакого изъятия и (или) обращения имущества в отсутствие права на имущество против воли «потерпевших» не было и быть не могло, а значит – не было и хищения.

Утверждения и обвинения о якобы ложных сведениях также противоречат закону, фактам и ст. 431 ГК РФ.

Однозначный вывод об исключительно реальном характере ущерба от хищения следует из смысла п. 25 Постановления Пленума ВС РФ №51 от 27.12.2007: «Определяя стоимость имущества, похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления». Применительно к настоящему делу, фактическая стоимость имущества – это сумма затрат на его приобретение.

Ущерб в виде неполученных доходов (упущенная выгода), вне зависимости от его формы, исключает уголовную ответственность за хищение. Не случайно п. 16 того же Постановления Пленума ВС РФ № 51 содержит следующее предписание для разграничения хищения от иных преступлений против собственности: «…суду необходимо установить, причинён ли собственнику или иному владельцу имущества реальный материальный ущерб либо ущерб в виде упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота».

В формуле обвинения отсутствуют какие бы то ни было сведения о причинении потерпевшим реального ущерба.

Между тем, «потерпевшие» – участники ЖНК – получили в качестве оплаты по договорам купли-продажи имущество (квартиры), что достоверно подтверждено доказательствами, представленными самими «потерпевшими», а следственный орган признал и отсутствие недостачи денежных средств.

При наличии приобретённого потерпевшими имущества не может идти речь о «хищении» его же. Утверждение об обратном является ересью с точки зрения экономики, права и здравого смысла.

Прямым и показательным следствием заведомой ложности обвинения в части надуманного ущерба, якобы причиненного псевдо-потерпевшим, является полная беспомощность попыток следственного органа обосновать характер и размер этого ущерба.

Двусмысленная позиция псевдо-потерпевших проявляется в том, что они обратились с гражданскими исками к ЖНК о возврате денежных средств, но им было отказано судом, поскольку срок выплаты не наступил.

Отсутствие основания для привлечения подзащитной к уголовной ответственности было заведомо известно следственному органу. Отсутствие деяний, содержащих признаки инкриминируемых преступлений, равно как и фактическое отсутствие обвинения в их совершении, подтверждается не только приведёнными выше доводами, но и обстоятельствами, установленными множеством вступивших в законную силу решений различных судов, о которых следственному органу при вынесении обжалуемого постановления было достоверно известно.

Так, защита в обоснование несостоятельности обвинения сослалась на множество вступивших в законную силу судебных решений арбитражных судов и судов общей юрисдикции. Однако, о невыгодной преюдиции следственный орган решил умолчать, т.е. не указывать многочисленных аргументов защиты, касающихся обстоятельств, установленных постановлениями и определениями судов (Сургутского городского, Радужнинского городского, Арбитражного ХМАО – Югры). Тем самым, вопреки прямому требованию закона, следственный орган не только не признал в безусловном порядке установленные этими судебными актами преюдициальные обстоятельства, но даже поставил под сомнение выводы других судов, присвоив себе полномочия вышестоящей по отношению к ним судебной инстанции.

Такая позиция следственного органа не только является откровенно противоправной, но и лишний раз подтверждает, что ему было достоверно известно об отсутствии оснований для привлечения Борисенко Н.В. к уголовной ответственности.

Далее, доводы стороны обвинения о том, что преступление якобы совершено путём «обмана» и «злоупотребления доверием», являются заведомо ложными и пустыми.
Более того, сама по себе концепция обмана и злоупотребления доверием в постановлении извращена и выхолощена, от неё оставлена только фразеология.

Поэтому совсем не удивительно, что многочисленные свидетели и даже «потерпевшие», ни один из документов никоим образом не подтверждают легенду о существовании «обмана» и «злоупотребления доверием», более того – все они её опровергают.

Уподобившись внучатому племяннику Андерсена, следователь изложение «обмана» и «злоупотребления доверием» заменил пустословием, демагогией о «руководящей роли» при «совершении» всех мифических «преступлений» и заклинаниями наподобие мантры, как то: «создала», «решила», «распределила».

Удивительно, с какой смелостью следователь изложил содержание должностного статуса подзащитной, её назначение на должность исполнительного директора как якобы обстоятельства преступления, присвоил статус потерпевших не только членам ЖНК, но и просто гражданам со стороны.

Увлекшись виртуозным трюкачеством, следователь фабулу обвинения в части времени и способов в отношении подзащитной излагает в многочисленных формах, что влечёт взаимоисключающие последствия.

В целях реанимирования юридической ничтожности обвинения следственный орган прибегает к бюрократической околесице, комбинациям лжи и невежественных суждений.

Следственным органом допущено и грубое нарушение требований закона о территориальной подсудности. Так, вопрос о территориальной подсудности данного дела должен был решаться на основании ч.ч. 2, 3 ст. 32 УПК РФ. Однако, исходя из текстов предъявленных обвинений, содержания постановления, на территории СУ УМВД России по г. Сургут не находятся ни место окончания «преступления», ни место совершения большинства «преступлений», ни место совершения наиболее тяжкого из них. На этой территории нет ни основного офиса ЖНК «Единство», ни иных, связанных с его деятельностью организаций.

В списке грубых нарушений, допущенных следователем, значится и грубое нарушение права Борисенко Н.В. на защиту.

Так, при предъявлении постановления о привлечении в качестве обвиняемой 03.09.2018 следователь не разъяснил Наталье Борисенко ни существа обвинения, ни её права, т.е. она с обвинением не знакома.

Вполне понятно, что ведение досудебного производства ненадлежащим следственным органом влечёт признание всех добытых доказательств недопустимыми, использование которых при осуществлении правосудия прямо запрещено ч. 2 ст. 50 Конституции РФ и п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 № 8 (в ред. от 03.03.2015) «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия».

Но для самоуверенного следователя ни Конституция РФ, ни Постановление Пленума Верховного Суда РФ не указ, поэтому он включил «зелёный свет» всем недопустимым доказательствам, в частности, материалам и документам неизвестного происхождения и собранным в результате незаконных действий.

Так, из своих рукавов следователь, ничуть не смущаясь, под видом вещественных доказательств и материалов допустил в качестве доказательств неизвестные материалы и документы неизвестного происхождения, да ещё в копиях, которые не могут быть признаны ни иными документами, ни вещественными доказательствами. Ни в одном протоколе осмотра документов, якобы находящихся в уголовном деле, нет указаний, что представляет собой каждый конкретный документ, на какой бумаге, каким способом и красителем выполнен, его реквизиты. Вместо всего этого – краткое перечисление документов, идентификация которых исключается.

Далее, следственный орган, присвоив себе полномочия кассационных и надзорных судебных инстанций, приклеил договорам ярлыки о «наличии» при их заключении «принуждения», «противоправного поведения» лиц из ЖНК.

Следственным органом умышленно искажена и объективная сторона диспозиции ст. 159 УК РФ, предусматривающей «причинение ущерба… в результате обмана, злоупотребления доверием…». «Злоупотребление доверием… состоит в использовании виновным для завладения имуществом или правом на него… его доверительных личных отношений с потерпевшим» – отношений с потерпевшим, а не гражданско-правовые отношения между субъектами хозяйствования, споры по которым подведомственны Хозяйственным судам РФ.

Ни как директор ЖНК «Единство», ни как частное лицо Борисенко Н.В. «путём обмана или злоупотребления доверием» в заблуждение никого не вводила, не имела корыстного «преступного» умысла ни на завладение денежными средствами, ни в иных целях, действуя в соответствии с Уставом ЖНК «Единство» и трудовым договором.

Следователь отмахивается как от назойливых мух от таких обстоятельств, как то: ни один из кредиторов не заявил в суд исков о признании сделки (договора) «недействительной», совершённой под влиянием «обмана» и «заблуждений».

Претензия следователя к Борисенко Н.В. том, что она якобы «приукрашивала» финансовое положение ЖНК «Единство», не имеет для уголовного процесса никакого значения; к тому же, никаких справок о «приукрашивании» финансового положения ЖНК «Единство» подзащитная не «рисовала» и не выдавала.

Следовательно, уголовное дело возбуждено в отсутствие повода для возбуждения уголовного дела частно-публичного обвинения, к которому относится уголовное дело о преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Далее, критикуемое уголовное дело возбуждено с грубыми нарушениями требований уголовно-процессуального законодательства, согласно ч. 3 ст. 147 УПК РФ, что влечёт признание всех добытых доказательств недопустимым (ч. 5 ст. 7, ч. 1 ст. 75 УПК РФ, ч. 2 ст. 50 Конституции РФ).

Поскольку потерпевшим по уголовному делу признано ЖНК «Единство», в соответствии с ч. 3 ст. 20, ч. 3 ст. 147 УПК РФ, уголовное дело, как по факту, так и в отношении конкретного лица, могло быть возбуждено только по заявлению ЖНК «Единство», а не его членов, у которых имущество ЖНК «Единство» похищено быть не может, так как, в силу норм гражданского законодательства, член кооператива не является законным владельцем на титуле права собственности имущества кооператива; но такого заявления в материалах дела нет.

Так, в п.п. 1-3, 20 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2016 № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступление в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» сформулированы следующие разъяснения:
«1. Обратить внимание судов на то, что по делам о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 159 – 159.3, 159.5, 159.6, 160, 165 УК РФ (если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности), а также ст. ст. 170.2, 171-174, 174.1, 176-178, 180-183, 185-185.4, ч.1 ст.185.6, ст. ст. 190-199.2 УК РФ, уголовным и уголовно-процессуальным законодательством установлены особенности уголовного судопроизводства, касающиеся, в частности, порядка рассмотрения сообщения о преступлении (ч.ч. 7-9 ст. 144 УПК РФ) и возбуждения уголовного дела (ч. 3 ст. 20, ч. 1.2 ст. 140 УПК РФ), признания предметов и документов вещественными доказательствами (ст. 81.1 УПК РФ), применения меры пресечения в виде заключения под стражу (ч.1.1 ст.108 УПК РФ), а также особенности освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного преследования (ст.76.1 УК РФ, ст. 28.1 УПК РФ).
Содержащиеся в указанных нормах требования должны неукоснительно соблюдаться как при осуществлении судом полномочий в досудебном производстве по уголовным делам названной категории, так и на всех стадиях их рассмотрения судами первой и вышестоящих инстанций.

2. Судам при рассмотрении жалоб в порядке, установленном ст. 125 УПК РФ‚ на постановления о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 159 – 159.3, 159.5, 159.6, 160, 165 УК РФ‚ следует иметь в виду, что, в силу ч. 3 ст. 20 УПК РФ, уголовные дела об этих преступлениях являются делами частно-публичного обвинения и возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, если они совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо если эти преступления совершены членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией, либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, за исключением случаев, указанных в данной норме закона.

При этом к членам органа управления коммерческой организации относятся, в частности, член совета директоров (наблюдательного совета) или член коллегиального исполнительного органа коммерческой организации (например, правления акционерного общества), лицо, выполняющее функции единоличного исполнительного органа (директор, генеральный директор, председатель производственного кооператива и т.п.).

3. По смыслу уголовно-процессуального закона в случаях, предусмотренных в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, когда потерпевшим является коммерческая организация, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 159-159.3,159.5, 159.6, 160, 165 УК РФ‚ возбуждаются по заявлению лица, являющегося, в соответствии с уставом организации, её единоличным руководителем (лицом, выполняющим функции единоличного исполнительного органа) или руководителем коллегиального исполнительного органа (например, председатель правления акционерного общества), либо лица, уполномоченного руководителем коммерческой организации представлять её интересы в уголовном судопроизводстве, в соответствии с ч. 9 ст. 42 УПК РФ).

Если в совершении указанных преступлений подозревается руководитель коммерческой организации, уголовное дело может быть возбуждено по заявлению органа управления организации, в компетенцию которого, в соответствии с уставом, входит избрание, назначение руководителя и прекращение его полномочий (например, совета директоров), либо уполномоченного этим органом обратиться с таким заявлением.

Если при судебном рассмотрении уголовного дела о преступлении, совершённом в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности, будут выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания или предварительного следствия, суд в частном определении или постановлении обращает внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер».

Согласно п.16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2009 № 1 (в ред. от 29.11.2016) «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке ст.125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», при рассмотрении доводов жалобы на постановление о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица судье следует проверять, соблюдён ли порядок вынесения данного решения, обладало ли должностное лицо, принявшее соответствующее решение, необходимыми полномочиями, имеются ли поводы и основание к возбуждению уголовного дела, нет ли обстоятельств, исключающих производство по делу.

Таким образом, поскольку доверитель Борисенко Н.В. совершенно непричастна к совершению инкриминируемых ей преступлений, постольку возбуждение против неё уголовного преследования влечёт привлечение самого процессуального инициатора к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 299 УК РФ.

На основании изложенного выше, в соответствии со ст. 53 УПК РФ,

Прошу:

1. Зарегистрировать данное обращение по КУСП, в порядке ст. 141 УПК РФ;
2. Оформить рапорт об обнаружении явных и очевидных признаков преступления, указанного в ч. 2 ст. 299 УК РФ, в порядке ст. 143 УПК РФ;
3. Признать Борисенко Н.В. потерпевшей от незаконного уголовного преследования, в порядке ст. 42 УПК РФ;
4. Назначить проведение, в порядке ст.ст.144, 145 УПК РФ, доследственной проверки;
5. Возбудить уголовное дело по ч. 2 ст. 299 УК РФ, в соответствии с ч. 2 ст. 140 и ч.1 ст. 146 УПК РФ;
6. Сообщить о принятых решениях.

Приложение: 1. Ордер Коллегии адвокатов.

С заверениями
в высоком почтении, адвокат: (М.Ф. Пуртов)

Оставить отзыв