Об укрывательстве в г. Сургут преступлений против правосудия

Опубликовано 28 Дек 2018. Автор:

 

Хорошо известно, что Вы лично уделяете особое внимание вопросам борьбы с преступностью в ХМАО – Югре, куда Вы регулярно приезжаете, обращая пристальный взор на криминализированный до гипертрофических показателей г. Сургут.

 

Следственный комитет Российской Федерации
105005, Москва, Технический переулок, д. 2

Председателю СКР,
генерал-полковнику юстиции
А.И. Бастрыкину

Пуртова М.Ф., адвоката Коллегии адвокатов
№ 1 г. Ханты-Мансийск, расп. по ул. Калинина,
д. 27, офис 3, состоящего в Реестре адвокатов
ХМАО – Югры под регистрационным № 86/288,
имеющего служебное удостоверение № 1259,
выданное 06.07.2016 Управлением Минюста РФ
по ХМАО – Югре, действующего в порядке
выполнения поручения, принятого по договору
на оказание правовой помощи по защите
охраняемых законом прав и интересов
Борисенко Н.В., обвиняемой по ч. 4 ст. 160 УК
РФ в «хищении» чужого имущества «путём
обмана» и «злоупотребления доверием», в особо
крупных размерах (Следственное управление
УМВД России по г. Сургут, следователь
Иванова Т.В.)

Копия: Следственное Управление СКР по ХМАО – Югре
628007, г. Ханты-Мансийск, ул. Мира, д. 120
И.о. руководителя, полковнику юстиции
Д.В. Шерману

Жалоба
«Об укрывательстве в г. Сургут преступлений против правосудия»

Уважаемый Александр Иванович!

Хорошо известно, что Вы лично уделяете особое внимание вопросам борьбы с преступностью в ХМАО – Югре, куда Вы регулярно приезжаете, обращая пристальный взор на криминализированный до гипертрофических показателей г. Сургут.

К сожалению, в этих крайне проблемных вопросах не всё так гладко, как хотелось бы, поэтому периодически на обзор электората на поверхность всплывает отвратительная «пена».

Так, в 2014 году Управлением СКР по ХМАО – Югре был привлечён в качестве обвиняемого в получении взяток в сумме 53 млн. руб. в виде т.н. «откатов» от московского предпринимателя Анатолия Щепёткина бывший Глава Сургутского района Дмитрий Макущенко, который собственноручно на трёх листах А4 составил «справку» о получении 154 «откатов» с каждого строительного подряда.

Интересно, что сей «манускрипт» следователь Евгений Галимук, внезапно нагрянув с обыском в квартиру одиозного забронзовевшего чиновника, изъял и приобщил к 37-томному уголовному делу, по которому процессуального решения так и не принято; правда, в статкарточках было «нарисовано» супер-странное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по надуманному пустячному постороннему событию.

В итоге, выдоенный москвич-предприниматель оказался в дураках, у разбитого корыта, а Дмитрий Макущенко доволен: и при власти, и при деньгах – вот такой финт, которому позавидовал бы сам Месси.

Можно ещё сослаться на случай в 2016 году, когда руководящий чиновник следственного аппарата в звании подполковника получил от троих обвиняемых, похитивших углеводородное сырьё, взятку в общем размере более 40 млн. руб., но следственные органы отказываются даже регистрировать заявление!

Полагаю, что в г. Сургут сложилась крайне возмутительная ситуация, связанная с тем, что ряд должностных лиц, работающих в следственных органах города, проявляющих вполне очевидные признаки профессиональной деформации, извращённо понимающих свои служебные задачи, движимых низменными мотивами, замешанными на погоне за жирными «палками» и даже фабрикации уголовных дел, сами, тем самым, совершили умышленные действия, содержащие явные и реальные составы опасных преступлений, направленных против правосудия и установленного нормами права порядка управления.

Такой посыл красноречиво подтверждает реальный случай, который произошёл с многострадальной Натальей Борисенко.

Так, следователь Следственного управления УМВД России по г.Сургут Иванова Т., являющаяся одиозной личностью и настоящим прокуратором в процессе уголовного судопроизводства, весной 2018 года совершила умышленный подлог, когда в дневное время внесла в протокол выполнения требований ст. 217 УПК РФ, являющийся официальным документом (ознакомление обвиняемой и адвоката с материалами законченного расследованием уголовного дела), заведомо ложные, сфальсифицированные данные, т.е. совершила преступление, предусмотренное в ч. 2 ст. 292 УК РФ, поскольку доверителю Борисенко Н.В. причинён значительный моральный и материальный вред, что повлекло существенное ослабление её здоровья.

Соответствующий пакет необходимых документов для возбуждения уголовного дела и привлечения Ивановой Т. к уголовной ответственности ещё много месяцев назад представлен в СО по г. Сургут СУ СКР по ХМАО – Югре; пять раз автор данного месседжа был на личном приёме у весьма опытного, заслуженного, эрудированного и, безусловно, профессионально «подкованного», авторитетного подполковника юстиции Владимира Ермолаева, прекрасно владеющего данной ситуацией, по которой забронзовевший от безделья прокурор г. Сургут Леонид Балин так и не даёт согласия на возбуждение уголовного дела по ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Вполне понятно, что любое постановление следователя о возбуждении какого бы то ни было уголовного дела будет иметь значение не более чем «филькиной грамоты» до тех пор, пока прокурор не проснётся от летаргического сна и размашистым росчерком пера на учётно-регистрационных карточках не поставит свою подпись, чем и сводится на нет т.н. «независимость» следственного органа от прокураторов и крючкотворцев.

В связи с этим полагаю, что Вам представляется необходимым истребовать из следственного отдела по г. Сургут проверочный материал в центральый аппарат вверенного Вам для руководства высшего следственного органа.

Далее, описанный выше вопиющий эпизод в череде криминальных похождений одиночным не является, а занимает всего лишь скромное место…

Так, 24.07.18 на личном приёме у заместителя начальника Следственного управления УМВД России по ХМАО – Югре была доложена крайне возмутительная ситуация, в которой продолжает находиться доверитель Наталья Борисенко, и обстоятельства которой были изложены на 480 листах…

Однако, фактически получилось так, что данный чиновник оказался не более чем краснобаем, т.к. палец о палец не ударил и, наоборот, дал команду «фас», чтобы и далее «трамбовать» несчастную женщину, опытного местного предпринимателя, просто порядочного человека…

По реальной и состоятельной версии защиты, в таком явно опрометчивом поведении усматриваются явные и очевидные признаки халатности, т.е. преступления, указанного в ст. 293 УК РФ (халатность).

Вполне понятно, что такая демонстративная безбоязненность закономерно порождала ещё более беззастенчивые произвол и беззаконие других распоясавшихся, с позволения сказать, следователей.

Так, вместо прекращения пресловутого уголовного дела, настоящего клона мертворождённого дитяти, неожиданно появившийся свежий следователь СУ Управления МВД России по г. Сургут Николай Семёнов 03.09.2018 вынес постановление, которым предъявил Наталье Борисенко обвинение в «хищении» «путём обмана и злоупотребления доверием» 103 млн. 724 тыс. 555 руб. 13 копеек.

По реальной и состоятельной версии автора данного мотивированного обращения, вынесение данного постановления является верхом произвола и беззакония, а потому в умышленных действиях указанного выше следователя, которого правильнее называть прокуратором, усматриваются явные и очевидные признаки должностного преступления, указанного в п. 3 ст. 286 УК РФ (умышленное превышение служебных должностных полномочий), причинившего существенный вред личности Борисенко Н.В.

Так, обжалуемое постановление является незаконным, безусловно, необоснованным и подлежащим отмене, прежде всего, потому, что следственным органом предпринята противоправная попытка искусственной криминализации обычной хозяйственной деятельности ЖНК «Единство» при заведомом отсутствии каких-либо преступных деяний, вопреки совокупности очевидных доказательств непричастности к последним Натальи Борисенко.

В силу изначально порочной и противоправной сущности данного дела, по нему, вне зависимости от любых других обстоятельств, заведомо не могло быть принято никакого иного законного и обоснованного решения, кроме прекращения по реабилитирующим основаниям на досудебной стадии.

Базовым фундаментальным пороком обжалуемого постановления, влекущим его безусловную отмену с прекращением самого дела, является отсутствие в его тексте, вопреки требованиям ст.ст. 8 и 14 УК РФ, ст. 7 «Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод», описания каких-либо конкретных деяний, содержащих явные и очевидные признаки составов преступлений, предусмотренных в УК РФ.

В целях создания видимости «объективности» в постановлении заведомо ложно выдаётся за изложение «установленных органом предварительного расследования» преступных деяний описание обстоятельств обычной, правомерной хозяйственной деятельности ЖНК «Единство». А для придания им видимости криминального окраса это описание сопровождено невежественными, с точки зрения права, экономики и даже просто здравого смысла, суждениями, а также нелепыми, абсурдными и взаимоисключающими утверждениями и выводами.

Домыслы обвинения о каких-то якобы противоправных «манипуляциях» с волей «потерпевших» не только надуманы и несостоятельны, но и абсурдны по следующим основаниям.

Формирование воли юридического лица – ЖНК – принципиально отличается от формирования её у физического лица, поскольку не включает в себя психофизическую составляющую.

Утверждения в обвинении об обратном являются злонамеренными, ложными, противоречащими закону и правовой позиции Конституционного Суда РФ, согласно которым участники создают ЖНК для более эффективного осуществления своих прав. А поскольку цель всякого права – это защита интересов его обладателя, то единственным интересом ЖНК является интерес его участников, поэтому иных интересов у него нет и не может быть в силу самой его природы.

Следственный орган при расследовании уголовного дела не вправе признать определённую сделку недействительной (в том числе, противоправной), и ни в коем случае не вправе определить интерес ЖНК без учёта мнения участников, тем более – вопреки ему. Он же не вправе по своему усмотрению утверждать, что та или иная сделка по распоряжению имуществом ЖНК «не соответствует» интересам последнего.

Несостоятельными и заведомо ложными являются попытки обвинения утверждать об обмане и введении в заблуждение «потерпевших» как о способе (или элементе способа) совершения преступления. Очевидно, что нельзя вступить в злонамеренное соглашение, будучи одновременно обманутым и введенным в заблуждение – возможно что-то одно, но и это «одно» требует доказывания того, что совершению преступления предшествовало добровольное вступление потерпевших в члены ЖНК и их полный контроль ЖНК.

Таким образом, вопреки содержащимся в обвинении инсинуациям, имел место переход имущества потерпевших к ЖНК, после чего обратно приобретённое имущество от ЖНК к потерпевшим перешло на основании действительных договоров. Эти договоры были заключены и исполнены по воле последних, выраженной в установленном порядке через их надлежащим образом сформированные уполномоченные органы управления.

В обвинении отсутствует какое-либо обоснование «вывода» о том, что Борисенко Н.В. похищала чужое имущество, не имея права на него. Подобное жонглирование эпитетами с негативной окраской является ничем иным, как попыткой прикрыть отсутствие преступления и обвинения, соответствующего фактам и требованиям закона, попыткой подменить достоверные и обоснованные суждения некой претензией на «остроту повествования». Как указано выше, подобные недобросовестные уловки получили негативную оценку в Постановлении Пленума Верховного Суда от 29.04.1996 (в редакции от 06.02.2007) №1 «О судебном приговоре», п. 22 которого требует не загромождать обвинение данными, не имеющими отношения к существу дела, а также неточными формулировками, не принятыми и неприемлемыми в официальных документах словами, неразъяснёнными терминами и понятиями.

Очевидно, что при таких установленных обвинением обстоятельствах никакого изъятия и (или) обращения имущества в отсутствие права на имущество против воли «потерпевших» не было и быть не могло, а значит – не было и хищения.

Утверждения и обвинения о якобы ложных сведениях также противоречат закону, фактам и ст. 431 ГК РФ.

Однозначный вывод об исключительно реальном характере ущерба от хищения следует из смысла п. 25 Постановления Пленума ВС РФ №51 от 27.12.2007: «Определяя стоимость имущества, похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления». Применительно к настоящему делу, фактическая стоимость имущества – это сумма затрат на его приобретение.

Ущерб в виде неполученных доходов (упущенная выгода), вне зависимости от его формы, исключает уголовную ответственность за хищение. Не случайно п. 16 того же Постановления Пленума ВС РФ № 51 содержит следующее предписание для разграничения хищения от иных преступлений против собственности: «…суду необходимо установить, причинён ли собственнику или иному владельцу имущества реальный материальный ущерб либо ущерб в виде упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота».

В формуле обвинения отсутствуют какие бы то ни было сведения о причинении потерпевшим реального ущерба.

Между тем, «потерпевшие» – участники ЖНК – получили в качестве оплаты по договорам купли-продажи имущество (квартиры), что достоверно подтверждено доказательствами, представленными самими «потерпевшими», а следственный орган признал и отсутствие недостачи денежных средств.

При наличии приобретённого потерпевшими имущества не может идти речь о «хищении» его же. Утверждение об обратном является ересью с точки зрения экономики, права и здравого смысла.

Прямым и показательным следствием заведомой ложности обвинения в части надуманного ущерба, якобы причиненного псевдо-потерпевшим, является полная беспомощность попыток следственного органа обосновать характер и размер этого ущерба.

Двусмысленная позиция псевдо-потерпевших проявляется в том, что они обратились с гражданскими исками к ЖНК о возврате денежных средств, но им было отказано судом, поскольку срок выплаты не наступил.

Отсутствие оснований для привлечения подзащитной к уголовной ответственности было заведомо известно следственному органу. Отсутствие деяний, содержащих признаки инкриминируемых преступлений, равно как и фактическое отсутствие обвинения в их совершении, подтверждается не только приведёнными выше доводами, но и обстоятельствами, установленными множеством вступивших в законную силу решений различных судов, о которых следственному органу при вынесении обжалуемого постановления было достоверно известно.

Так, защита в обоснование несостоятельности обвинения сослалась на множество вступивших в законную силу судебных решений арбитражных судов и судов общей юрисдикции. Однако, о невыгодной преюдиции следственный орган решил умолчать, т.е. не указывать многочисленных аргументов защиты, касающихся обстоятельств, установленных постановлениями и определениями судов (Сургутского городского, Радужнинского городского, Арбитражного ХМАО – Югры). Тем самым, вопреки прямому требованию закона, следственный орган не только не признал в безусловном порядке установленные этими судебными актами преюдициальные обстоятельства, но даже поставил под сомнение выводы других судов, присвоив себе полномочия вышестоящей по отношению к ним судебной инстанции.

Такая позиция следственного органа не только является откровенно противоправной, но и лишний раз подтверждает, что ему было достоверно известно об отсутствии оснований для привлечения Борисенко Н.В. к уголовной ответственности.

Далее, доводы стороны обвинения о том, что преступление якобы совершено путём «обмана» и «злоупотребления доверием», являются заведомо ложными и пустыми.
Более того, сама по себе концепция обмана и злоупотребления доверием в постановлении извращена и выхолощена, от неё оставлена только фразеология.

Поэтому совсем не удивительно, что многочисленные свидетели и даже «потерпевшие», ни один из документов никоим образом не подтверждают легенду о существовании «обмана» и «злоупотребления доверием», более того – все они её опровергают.

Уподобившись внучатому племяннику Андерсена, следователь изложение «обмана» и «злоупотребления доверием» заменил пустословием, демагогией о «руководящей роли» при «совершении» всех мифических «преступлений» и заклинаниями наподобие мантры, как то: «создала», «решила», «распределила».

Удивительно, с какой смелостью следователь изложил содержание должностного статуса подзащитной, её назначение на должность исполнительного директора как якобы обстоятельства преступления, присвоил статус потерпевших не только членам ЖНК, но и просто гражданам со стороны.

Увлекшись виртуозным трюкачеством, следователь фабулу обвинения в части времени и способов в отношении подзащитной излагает в многочисленных формах, что влечёт взаимоисключающие последствия.

В целях реанимирования юридической ничтожности обвинения следственный орган прибегает к бюрократической околесице, комбинациям лжи и невежественных суждений.

Следственным органом допущено и грубое нарушение требований закона о территориальной подсудности. Так, вопрос о территориальной подсудности данного дела должен был решаться на основании ч.ч. 2, 3 ст. 32 УПК РФ. Однако, исходя из текстов предъявленных обвинений, содержания постановления, на территории СУ УМВД России по г. Сургу