Опубликовано 13 мая 2019. Автор:

В производстве следственного органа (Ханты-Мансийский межрайследотдел СУ СКР по ХМАО – Югре) находится уголовное делопо обвинению НЗ в совершении трёх преступлений, указанных в п. «а» ч. 3 ст. 132, п. 1 ч. 3 ст. 131 и ч. 1 ст. 242 УК РФ…

 

Ханты-Мансийский районный суд
628011, г. Ханты-Мансийск, ул. Ленина, д. 63

Председателю райсуда
В.А. Гавришу

Заявитель: Пуртов М.Ф., адвокат,
представитель потерпевшей;

Заинтересованные лица: 1. Б А.С., потерпевшая,
прож.: г. Ханты-Мансийск, ул. …………. , д. …;
2. СУ СКР по ХМАО – Югре,
расп.: г. Ханты-Мансийск, ул. Мира, д. 120;
3. Прокуратура ХМАО – Югры,
расп.: г. Ханты-Мансийск, ул. Чехова, д. 1 «а»

Жалоба (в порядке ст. 125 УПК РФ)

В производстве следственного органа (Ханты-Мансийский межрайследотдел СУ СКР по ХМАО – Югре) находится уголовное делопо обвинению НЗ в совершении трёх преступлений, указанных в п. «а» ч. 3 ст. 132, п. 1 ч. 3 ст. 131 и ч. 1 ст. 242 УК РФ, т.е. в изнасиловании АБ , в совершении в отношении неё же иных действий сексуального характера, а также в изготовлении порнографической продукции.

После выполнения требований ст. 217 УПК РФ, т.е. после ознакомления с материалами уголовного дела обвиняемого, потерпевшей, её законного представителя, адвокатов, уголовное дело поступило в прокуратуру ХМАО – Югры для выполнения требований ст. 221 УПК РФ.

28.03.2019 первый заместитель прокурора ХМАО – Югры Меньшиков И.А., «рассмотрев» материалы данного уголовного дела в отношении НЗ , вынес постановление, которым возвратил уголовное дело старшему следователю Отдела по расследованию ОВД СУ СКР по ХМАО – Югре.

01.04.2019 Меньшиков И.А., опять же ссылаясь на то, что «снова» изучил материалы уголовного дела, вынес постановление, которым уголовное дело по обвинению НЗ возвратил старшему следователю по ОВД Анне Челак.

Нахожу, что оба состоявшиеся и обжалуемые постановления органа досудебного производства являются явно ошибочными, необоснованными, а потому незаконными и подлежащими отмене, с учётом совокупности реальных и состоятельных доводов, заслуживающих уважения и удовлетворения.

Так, требованиями ст. 7 УПК РФ закреплён основополагающий принцип уголовного судопроизводства, а именно законности.

Далее, установив, что по уголовному делу выявлены нарушения УПК РФ, прокурор, действительно, вправе возвратить первое следователю для устранения нарушений закона, в том числе и из-за неполноты материалов, неверной квалификации (юридической оценки) и т.д., т.е. по основаниям, указанным в ст. 237 УПК РФ.

Что же касается уголовного дела в отношении НЗ , то, по версии потерпевшей стороны, оно расследовано в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства; подлежащие установлению обстоятельства, указанные в ст. 73 УПК РФ, подтверждаются достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств, перечень которых приведён в ст. 74 УПК РФ.

Также, по версии потерпевшей стороны, все доводы, которые содержатся в двух постановлениях первого заместителя прокурора ХМАО – Югры Меньшикова И.А., носят надуманный характер и противоречат материалам уголовного дела, поэтому следует вывод о том, что уголовное дело либо читали «кавалеристским наскоком», либо вообще с ним не знакомились.

Так, прокурор явно «с бухты-барахты» объявил «недопустимыми» нижеозначенные доказательства, а именно:
— протокол допроса от 19.03.2018 подозреваемого НЗ ;
— протокол очной ставки от 13.04.2018 между подозреваемым НЗ и потерпевшей Б А.С.;
— заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы от 09.04.2018 № 104 в отношении НЗ ;
однако, посыл о том, что НЗ при проведении указанных следственных действий якобы «не являлся подозреваемым» – из области фантазий.

Так, в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 46 УПК РФ, подозреваемым является лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения в соответствии со ст. 100 УПК РФ.

Далее, в соответствии с п. 4 ст. 98 УПК РФ, одной из мер пресечения является присмотр за несовершеннолетним обвиняемым.

Далее, в уголовном деле (т. 6, л/д 7) находится обязательство о присмотре за несовершеннолетним подозреваемым, отобранное следователем Сердюком Д.А. у матери НЗ – Замостьяниной Ю.В. 19.03.2018.

Таким образом, 19.03.2018 НЗ фактически избрана мера пресечения в виде присмотра за несовершеннолетним подозреваемым, потому с этого момента он и имеет процессуальный статус подозреваемого.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции РФ и ст. 75 УПК РФ, при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона – УПК РФ.

Однако, в ходе допроса НЗ в качестве подозреваемого 19.03.2018, очной ставки между между подозреваемым НЗ и потерпевшей Б А.С. 13.04.2018, назначения и производства судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении НЗ нарушений уголовно-процессуального законодательства не допущено, соблюдён предусмотренный порядок их производства, в связи с чем данные доказательства являются допустимыми.

Таким образом, довод заместителя прокурора о том, что НЗ до 03.07.2018 «не являлся» подозреваемым, несостоятелен, противоречит материалам уголовного дела и уголовно-процессуальному законодательству, а потому решение о признании этих протоколов недопустимыми доказательствами и исключении их из числа доказательств по уголовному делу является незаконным.

Однако, прокурор в качестве «основания» для признания заключения молекулярно-генетической судебной экспертизы от 28.06.2018 № 223 недопустимым доказательством сослался на то, что якобы в нём «отсутствует» отметка о разъяснении эксперту ст. 57 УПК РФ и предупреждение об уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ.

Такой довод прокурора также надуман и несостоятелен, т.к. права и обязанности эксперта, указанные в ст.ст. 16 и 17 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ (в ред. от 08.03.2015) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (аналогичное содержание имеет ст. 57 УПК РФ), разъяснены, что достоверно подтверждается расписками, находящимися на л/д 115, т. 3.

Более того, в ст. 25 указанного выше Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ и в ст. 204 УПК РФ нет указания о предупреждении экспертов об уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ.

Далее, последнее. Прокурор, оценивая как якобы «недопустимое» заключение № 178-08-2018 эксперта искусствоведческой экспертизы, сослался в качестве «оснований» на осмотр файлов, находящихся в памяти мобильного телефона НЗ , т.е. на то, что следственное действие проведено не до назначения экспертизы, а после; а также, по мнению первого, данную экспертизу необходимо «правильно» называть не комиссионной, а комплексной.

Однако, на самом деле, порядок назначения и проведения экспертиз, регламентированный в ст.ст. 195, 198, 199 УПК РФ, не нарушен и соблюдён, и фактически материалы дела, включая само постановление о назначении экспертизы и протокол осмотра мобильного телефона, принадлежащего Николаю Замостьянину, переданы в экспертное учреждение после осмотра этого телефона.

Таким образом, нет никаких нарушений порядка назначения экспертизы и направления материалов в экспертное учреждение, а, согласно положениям ст. 21 указанного выше Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ, комплексная экспертиза является одним из видов комиссионной, из чего следует вывод о полном соблюдении требований закона.

На основании изложенного выше, в соответствии со ст.ст. 53 и 124 УПК РФ,
Прошу:

1. Постановления от 28.03.2019 и от 01.04.2019, соответственно, об исключении из перечня недопустимых доказательств и о возвращении уголовного дела в следственный орган для производства дополнительного предварительного расследования, отменить как незаконные;

2. Уведомить о принятых решениях.

Приложение: 1. 3 экземпляра апелляционной
жалобы для процессуальных
участников;
2. Копии материалов дела.

Представитель потерпевшей, адвокат: (М.Ф. Пуртов)

Оставить отзыв