В защиту законных прав и интересов Мамедова Амила Д.о

Опубликовано 19 Дек 2019. Автор:

03.12.2019 Сургутским горсудом (федеральный судья Шерстнёв П.Е.) постановлен приговор, которым Мамедов Амил Джалият оглы признан виновным в совершении преступления, указанного в ч. 3 ст. 162 УК РФ, и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 8 лет с отбыванием в ИК строгого режима.

 

Суд ХМАО – Югры
628011, г. Ханты-Мансийск, ул. Чехова, д. 3

Судебная коллегия по уголовным делам
(апелляционная инстанция)

Пуртова М.Ф., адвоката Коллегии адвокатов
№ 1 г. Ханты-Мансийск, состоящего
в Реестре адвокатов ХМАО – Югры под
регистрационным № 86/288, имеющего
служебное удостоверение № 1259, выданное
06.07.2016 Управлением Минюста РФ
по ХМАО – Югре, защитника наряду с
адвокатом Маринова Х.А., действующих
в порядке выполнения поручений, принятых
по договорам на оказание правовой помощи
осуждённому 03.12.2019 по приговору
Сургутского городского суда (федеральный
Судья Шерстнёв П.Е.) по ч. 3 ст. 162 УК РФ
Мамедову А.Д.о путём оказания возмездных
юридических услуг по защите его охраняемых
законом прав и интересов

Апелляционная жалоба
«В защиту законных прав и интересов Мамедова Амила Д.о»

03.12.2019 Сургутским горсудом (федеральный судья Шерстнёв П.Е.) постановлен приговор, которым Мамедов Амил Джалият оглы признан виновным в совершении преступления, указанного в ч. 3 ст. 162 УК РФ, и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 8 лет с отбыванием в ИК строгого режима.

Одновременно с постановлением указанного выше приговора горсуд частично удовлетворил заявленные тремя потерпевшими гражданские иски о возмещении причинённого им преступлением материального ущерба и морального вреда.

Находим состоявшийся и обжалуемый приговор горсуда по уголовному делу по обвинению Мамедова Амила Д.о ошибочным, необоснованным, а потому подлежащим отмене как незаконный, с прекращением производства по делу в связи с непричастностью подзащитного к совершению инкриминируемого ему преступления, т.е. по основаниям, предусмотренным в п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

Далее, согласно требованиям ст. 297 УПК РФ, провозглашённый приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, т.е. он должен быть принят согласно требованиям УПК РФ и основан на правильном применении норм материального права (уголовного закона).

Далее, согласно требованиям ст. 15 УПК РФ, уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, причём функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо.

Кроме того, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создаёт необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, при этом стороны обвинения и защиты равноправны перед судом.

Далее, в ст. 1 от 05.03.2004 № 1 (в ред. от 01.06.2017) «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» даётся крайне важное руководящее разъяснение:
«Обратить внимание судов на их обязанность при рассмотрении уголовных дел и вынесении решений соблюдать установленные главой 2 УПК РФ принципы уголовного судопроизводства, имеющего своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод».

Далее, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» даётся развёрнутое руководящее указание о том, что, «в силу положений ст. 297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона. С учётом положений ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года (далее – Пакт о гражданских и политических правах) и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года (далее –
Конвенция о защите прав человека и основных свобод), приговор может быть признан законным только в том случае, если он постановлен по результатам справедливого судебного разбирательства».

Далее, особое внимание в этом Постановлении уделено принципиальной позиции о том, что «в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пунктов 3, 4 части 1 статьи 305, пункта 2 статьи 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом».

Далее, не менее важным представляется и другое руководящее разъяснение в этом же Постановлении Пленума верховного Суда РФ:
«В силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого. Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора».

Далее, усиливая строгость оценки законности приговора, высший судебный орган России особо подчеркнул значимость того, что «…во всех случаях резолютивная часть обвинительного приговора должна быть изложена таким образом, чтобы не возникало сомнений и неясностей при его исполнении. В связи с этим в резолютивной части обвинительного приговора должны быть приведены решения суда по каждому из вопросов, указанных в статьях 308 и 309 УПК РФ» (ст. 29 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре»).

Высший судебный орган РФ не раз обращал особое внимание судов на то, что при постановлении приговора должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие эти выводам, и суд должен указать, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты. Необходимо иметь в виду, что, в соответствии с положениями ст. 50 Конституции РФ и в силу ч. 2 ст. 75 УПК РФ, при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, добытых с нарушением УПК РФ.

Далее, в отношении крайне важного и значимого вопроса относительно указанной выше категории доказательств Верховный суд РФ ещё 31.10.1995 в своём Постановлении № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» подчеркнул, что «суды обязаны обеспечивать равноправие и состязательность сторон», и что «в силу требований ч. 3 ст. 15 УПК РФ, суд не вправе занимать ни одну из процессуальных сторон».

В ст. 15 этого же Постановления указано, что «при рассмотрении уголовных дел должен соблюдаться закрепленный в ст. 49 Конституции Российской Федерации принцип презумпции невиновности, согласно которому каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. При этом с учетом положений данной конституционной нормы недопустимо возлагать на обвиняемого (подсудимого) доказывание своей невиновности.
Судам необходимо иметь в виду, что в соответствии с ч. 3 ст. 49 Конституции Российской Федерации неустранимые сомнения в виновности обвиняемого (подсудимого) должны толковаться в его пользу.
Обратить внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации), а также выполнения требований ст. 75 УПК РФ, в силу которой доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального законодательства, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 № 5).
Разъяснить, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами».

Однако, к сожалению, горсуд в лице председательствующего Шерстнёва П.Е. нарушил все указанные выше требования законов и, поступая вопреки даже руководящим указаниям Верховного Суда РФ, открыто и безбоязненно занял сторону так называемых потерпевших, опрометчиво положив в основу обвинения, в первую очередь, протоколы следственных действий с их участием, тогда как все эти допустимые и относимые доказательства следует признать недостоверными, подлежащими исключению из перечня.

Далее, проявляя обвинительно-тенденциозный уклон, суд, грубо нарушая требования ч. 4 ст. 7, ч. 3 ст. 15, ст.ст. 87 и 88 УПК РФ, по надуманным основаниям отклонил мотивированное ходатайство защиты о признании недостоверными всех протоколов следственных действий с участием троих так называемых потерпевших.

Далее, суд хотя и признал недостоверными протоколы опознания Марией Бровко Амида Мамедова, всё же данное доказательство положил в основу обвинения, противореча не только закону (п. 9.ч. 2 ст.389.17), но даже здравому смыслу.

Далее, лживость показаний всех троих потерпевших отчётливо проявилась не только в данном следственном действии, но достоверно и неоспоримо подтверждается даже преюдициальным доказательством, а именно вступившим в законную силу постановлением Сургутского горсуда от 01.04.2016, которым установлено, что, вопреки и вразрез показаниям троих так называемых потерпевших, Амид Мамедов не участвовал в разбойном нападении на фотостудию ООО «Дегос».

Но, проявляя уже публично своё заинтересованное отношение к троим «потерпевшим», допустил критику преюдициального доказательства, которое, согласно требованиям ст. 90 УПК РФ, не требует никакой проверки.

Далее, в приговоре суд неуклюже указал псевдо-основания для ниспровержения преюдициального доказательства, а именно – что якобы в том судебном разбирательстве не исследовались обстоятельства преступления, и оценка действиям Амила Мамедова не давалась.

Создаётся впечатление, что суд кроме тенденциозной позиции в отношении троих так называемых потерпевших проявил ещё и поразительную слепоту: ведь в процессе заседания 01.04.2016 исследовались все материалы приостановленного уголовного дела.

Более того, 01.04.2016 суд и не должен был давать оценку действиям Амила, т.к. исследовался вопрос в отношении Амида Мамедова, за которым было признано право на реабилитацию, потому что он, вопреки надуманным доводам троих так называемых потерпевших, не участвовал в совершении разбойного нападения на фотостудию ООО «Дегос».

Как же суд не усмотрел глубинного противоречия между выводами преюдициального доказательства (ст. 90 УПК РФ), не требующего проверки и принимаемого безоговорочно?

Наоборот, суд, хотя и исследовал постановление, принятое следователем Силютиным А.С. после вступления в законную силу постановления от 01.04.2016 о прекращении незаконного уголовного преследования в отношении Амида Мамедова, никакой правовой оценки ему не дал, оберегая «состоятельность» позиции троих так называемых потерпевших.

Вполне понятно, что не может считаться законным обжалуемый приговор, в котором делается вывод о «достоверности» показаний троих т.н. потерпевших, которые и в данном процессе утверждают, что в разбойном нападении «участвовал» Амид Мамедов, тогда как преюдициальным доказательством (постановлением от 01.04.2016) и последующим постановлением самого следственного органа закреплено, что Амид не участвовал в этом преступлении, с чем согласился и прокурор г.Сургут.

Получается, что государственное обвинение занимает единую позицию о непричастности Амида Мамедова, а по лживой и заинтересованной позиции троих т.н. потерпевших – он якобы «причастен», что можно объяснить хотя бы ососбенностями их процессуального положения; однако, вследствие каких «аргументов» разделил эту позицию должный быть независимым суд?

Кроме того, последовательно отстаивая лживую позицию троих т.н. потерпевших, суд исследовал протокол осмотра места происшествия, однако, никакой юридической оценки ему не дал, и это вряд ли объяснимо невнимательностью. По версии защиты, это сделано специально, чтобы не опровергнуть шаткую позицию обвинения, т.к. в этом допустимом и достоверном доказательстве законстатировано обнаружение отпечатков пальцев рук человека (людей), подлежащих идентификации; однако, Амилу Мамедову они не принадлежат.

Следовательно, выводы в приговоре суда противоречат фактическим обстоятельствам и не подтверждаются совокупностью допустимых и достоверных доказательств.

На основании изложенного, в соответствии со ст. 53 УПК РФ,

Прошу:

1. Вынести апелляционное определение об отмене приговора Сургутского городского суда от 03.12.2019 по уголовному делу по обвинению Мамедова Амила Джалията оглы по ч. 3 ст. 162 УК РФ и постановить оправдательный приговор на основании его непричастности к совершению инкриминируемого преступления.

Приложение: 1. 4 копии апелляционной
жалобы.

Адвокат: (М.Ф. Пуртов)

Защитник
наряду с адвокатом: (Х.И. Маринов)

Оставить отзыв