Кассационная жалоба

Опубликовано 04 Янв 2020. Автор:

Органами досудебного производства, а именно следственным отделом Отдела МВД России по Советскому району ХМАО – Югры расследуется уголовное дело по обвинению Хлызова К.Н. и Винокурова С.М. в краже углеводородного сырья (нефти) с нефтяного месторождения «Ловинское».

 

Седьмой кассационный суд
общей юрисдикции Российской Федерации
454000, г. Челябинск, ул. Кирова, д. 161

Судебная колллегия по уголовным делам
(через Советский районный суд,
расп.: 628240, ХМАО – Югра, г. Советский,
ул. Гагарина, д. 72 «а»)

Пуртова М.Ф., адвоката Коллегии адвокатов
№ 1 г. Ханты-Мансийск, расп.: ул.Строителей,
д. 29, офис 2, состоящего в Реестре адвокатов
ХМАО – Югры под регистрационным № 86/288,
имеющего служебное удостоверение № 1259,
выданное 06.07.2016 Управлением Минюста РФ
по ХМАО – Югре, действующего в порядке
выполнения поручения на защиту охраняемых
законом прав и интересов путём оказания
возмездных юридических услуг Хлызову
Константину Николаевичу и Винокурову
Сергею Михайловичу, обвиняемым в краже
нефти при наличии квалифицирующих
обстоятельств

Кассационная жалоба

Органами досудебного производства, а именно следственным отделом Отдела МВД России по Советскому району ХМАО – Югры расследуется уголовное дело по обвинению Хлызова К.Н. и Винокурова С.М. в краже углеводородного сырья (нефти) с нефтяного месторождения «Ловинское».

Как удалось достоверно установить, месторождение «Ловинское», эксплуатируемое ПАО «Лукойл», является крупнейшим в регионе по разведанным и защищённым запасам углеводородов, превышающим 100 млн. тонн.

Далее, имеется информация, требующая дополнительной доследственной проверки, о том, что преступная технология хищения нефти и схема обеспечения безопасности расхитителей разработаны группой офицеров УБЭП и ПК УМВД России по ХМАО – Югре, дислоцирующейся в г. Нягань (руководитель – подполковник полиции Добровольский).

Об уровне разработанных мер по конспирации обстоятельств расхищения сырой нефти наиболее ярко свидетельствуют явные и очевидные сногсшибательные факты: за несколько прошедших лет разграбления месторождения «Ловинское» по протяжённому маршруту «вахтовый посёлок Ловинское – п.Талинский – г.Ханты-Мансийск –п.Демьянское – с.Уват – г.Тобольск – п.Вагай – г.Ишим – г.Омск» не было задержано ни одного тяжёлого автомобиля с заполненными нефтью цистернами!

Самое примечательное в этой печальной саге то, что ещё в 2018 году расхитителей нефти с месторождения «Ловинское» решился разоблачить подзащитный Константин Хлызов, передавший в службу безопасности «Урайнефтегаза» аудио-видеозаписи, ксерокопии «липовых» путевых листов, регистрационные госномера тяжёлых автомобилей, данные водителей и т.д.

Однако, данную «самодеятельность» прихлопнул вездесущий Добровольский, изъявший всю собранную доказательственную базу преступного разграбления месторождения «Ловинское», а в итоге он же в 2019 году произвёл силовое задержание и злорадно высмеял подзащитного!

В результате этих несложных оперативных комбинаций в каталажке оказались совершенно непричастный Константин Хлызов и его родственник Сергей Винокуров – законопослушные граждане, имеющие правильную социально-бытовую адаптацию и безупречную репутацию.

Явная несправедливость и откровенная незаконность уголовного преследования Константина Хлызова дополняется ещё и тем, что в ходе силового задержания оперативники украли у него около 220 тыс. руб.

Далее, уже 06.09.2019 Советский райсуд в лице федерального судьи Кобцева В.А., грубо нарушая требования ч. 3 ст. 15 УПК РФ, открыто и совершенно безбоязненно встал на сторону органа досудебного производства и уклонился от проверки причастности подзащитных к инкриминируемому им преступлению.

Аналогичную позицию занимает и вверенная для руководства Михаилу Киселёву Югорская межрайпрокуратура, не разрешившая ни одну из жалоб, прикрывающая грубые нарушения законности.

Нахожу, что состоявшиеся и обжалуемые постановления райсуда являются необоснованными, немотивированными, а потому как незаконные, грубо противоречащие требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, подлежат отмене ввиду их явной ошибочности.

В обжалуемом постановлении отсутствует даже краткое обоснование и элементарная мотивировка выводов, заменённая откровенным балластом – подробным изложением содержания норм права, а именно ст.ст. 7, 38, 49, 72 и 125 УПК РФ и описанием того, что в производстве СО Отдела МВД России по Советскому району находится возбуждённое 22.08.2019 уголовное дело о краже нефти по обвинению Хлызова К.Н. и Винокурова С.М. по п.п. «б» и «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Считаю, что состоявшееся и обжалуемое постановление Советского райсуда является, несомненно, ошибочным, совершенно необоснованным, т.е явно незаконным, а потому подлежащим полному дезавуированию, с учётом ряда реальных и состоятельных доводов, заслуживающих уважения и удовлетворения.

Так, райсуд умышленно грубым образом нарушил право обвиняемого на защиту, установленное ст.ст. 16, 47 УПК РФ и ст.ст. 49, 53 Конституции РФ на получение квалифицированной юридической помощи, что является безусловным и самостоятельным основанием для отмены оспариваемого судебного постановления.

Далее, выдавая желаемое за действительное, райсуд сформулировал совершенно бездоказательный вывод о том, что следователь, «установивив» наличие «противоречий» (???) в интересах Хлызова К.Н. и Винокурова С.М., вынес «законное, обоснованное и мотивированнрое решение» об отказе в допуске адвоката Пуртова М.Ф. в процесс уголовного судопроизводства по защите обвиняемого Винокурова С.М.

Фактически же в состоявшемся и обжалуемом решении суда абсолютно отсутствует как обоснованность, так и мотивированность, но, предвидя неизбежную критику процессуальных участников, суд в оправдание отказа от анализа и опровержения доводов и аргументов жалобы адвоката Пуртова М.Ф. ловко «переводит стрелки» на то, что, дескать, он «не вправе давать оценку доказательствам»…

Следовательно, суд, грубо нарушая требования ч. 3 ст. 15 УПК РФ, открыто встав на сторону обвинения при разрешении жалобы адвоката Пуртова М.Ф., применил недопустимые двойные стандарты и без какой-либо проверки безоговорочно принял позицию органа досудебного производства, тогда как позицию защиты сходу отверг, опрометчиво объясняя такую несуразицу якобы имеющимся «запретом» давать оценку доказательствам, хотя это и не было вызвано необходимостью, поскольку для ответа на вопрос о наличии либо отсутствии противоречий и конфликта интересов двоих обвиняемых достаточно было взглянуть в словарь С.И.Ожегова: «спор», «столкновение» и т.д. (распечатка прилагается).

Между тем, никаких состоятельных и обоснованных доводов у органа досудебного производства по поводу обстоятельств, якобы «препятствующих» адвокату Пуртову М.Ф. выполнять поручение по защите Винокурова С.М., вообще не существует, а их появление порождено умыслом следователя Каракозова Д.В. ввести суд в заблуждение и поставить всё «вверх ногами».

Конкретные правовые основания, которые действительно являются законными для отказа в допуске адвоката осуществлять защиту того или иного доверителя – это противоречия в позициях (показаниях) последних, т.е. именно конфликт интересов, что и прописано в п. 6 ч. 1 ст. 49 и ч. 2 ст. 72 УПК РФ.

Вполне понятно, что для обоснованного решения о практическом применении двух этих норм права прежде необходимо было, чтобы каждый из доверителей точно и конкретно сформулировал (обозначил) все свои права и интересы.

Однако, коли доверитель Винокуров С.М. вообще отказался давать какие-либо показания, то и о содержании интересов первого и их правовой оценке делать какие-либо выводы совершенно невозможно.

Далее, хотя другой доверитель, а именно Хлызов К.Н., и дал в ходе допросов показания, однако, тем не менее, они ни в какой мере не создают каких бы то ни было «противоречий» с позицией обвиняемого Винокурова С.М.
Довод органа досудебного производства о «наличии» конфликта интересов между позициями Хлызова К.Н. и Винокурова С.М., слепо продублированный в обжалуемом решении суда, является совершенно надуманным и лживым, грубо нарушающим право доверителя на защиту, что предусмотрено в ст.ст. 14, 16, 47, 56, 248 и 271 УПК РФ.

Следовательно, райсуд грубым образом нарушил основополагающий принцип законности уголовного судопроизводства, провозглашённый в ст.ст. 3 и 7 УПК РФ и ст.ст. 46 и 48 Конституции РФ.

Так, признавая «законным» постановление от 10.08.2019 органа досудебного производства об отказе в допуске адвокату Пуртову М.Ф. на защиту обвиняемого Винокурова С.М., суд не принял во внимание и не учёл, что, в соответствии с требованиями ст. 19 УПК РФ и гарантиями, провозглашёнными в ст.ст. 45 и 46 Конституции РФ, каждый имеет право на обжалование любых действий и решений органов дознания, досудебного производства и судов, за некоторыми редкими исключениями – например, приговор суда, постановленный в порядке ст. 316 УПК РФ, обжалованию не подлежит. Апелляционная инстанция эту грубую ошибку райсуда не исправила, самоустранившись от проверки доводов апеллянта.

Следует подчеркнуть, что обжалуемое постановление от 10.08.2019 явно незаконно и по существу, т.к. на самом деле никаких противоречий в избранных позициях Винокурова С.М. и Хлызова К.Н. не имеется: Хлызов К.Н. в своих показаниях мотивирует доводы о своей невиновности, ни одним словом не оговаривая Винокурова С.М., который, в свою очередь, вообще отказался от дачи показаний, воспользовавшись иммунитетом (ст. 51 Конституции РФ).

Как следует из статьи «Словаря русского языка» Ожегова С.И., в данном случае нет ни противоречия, ни какого-либо конфликта интересов.

Далее, в неуклюжих попытках «облагородить» обжалуемое постановление, придать ему облик «святости» орган досудебного производства даже на ложь пошёл, а именно распространил клеветнические измышления о том, что Винокуров С.М. был ранее «судимым».

Апелляционная же инстанция, получив от защиты сведения об отсутствии судимости, «переобувшись в воздухе», начала педалировать другие «аргументы»: Винокуров С.М. якобы «скрывался» от органов предварительного следствия, «обладает» организаторскими способностями, имеет «влияние» на членов «преступной группы», однако, доказательств не представила.

Далее, оказавшись в роли утопающего, орган досудебного производства снабдил райсуд другими дутыми «перлами», а именно, что Винокуров С.М. «может воспрепятствовать» дальнейшему досудебному производству, «может скрыться», «отказывается» сотрудничать со следствием и «не сообщает» известные ему сведения (вот чем этот следователь – не достойный внучатый племянник Прокурора СССР Вышинского А.Я. с его знаменитой позицией: «Признание – царица доказательств»?).

Между тем, лихо вменяя подзащитному крупный объём «похищенной» нефти, орган досудебного производства ни при возбуждении уголовного дела, ни в ходе возбуждения уголовного преследования так и не удосужился выполнить требования ч. 4 ст. 7, ч. 2 ст. 140, ч. 1 ст. 146 УПК РФ, п. 25 руководящих указаний Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (в ред. от 03.03.2015) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» о том, что в целях достоверного установления и точного определения размера ущерба необходимо назначение и проведение судебной бухгалтерской экспертизы, что не выполнено; но суд, в угоду органу досудебного производства, и этот «ляп» решил не замечать, а апелляционная инстанция его «узаконила».

Далее, по совершенно надуманным соображениям сделан вывод о том, что якобы «установлен» факт «косвенного воздействия» со стороны Винокурова С.М. на свидетеля Сазонова В.А., которому якобы «звонил» Хлызов К.Н., хотя последний не допрошен, фоноскопическая экспертиза не назначалась и не проведена, как не сделан и запрос в ИВС Отдела МВД России по Советскому району, выдавался ли подзащитному «для коммуникации» мобильный телефон.

Далее, можно смеяться, но вот голый факт: на листе 2 своего постановления суд, проявляя сердобольность к органу досудебного производства, старательно перечисляет следственные действия, которые органу досудебного производства предстоит выполнить, с тем, чтобы разные там адвокатики были поражены перечнем и объёмом деятельности людей в чёрных мундирах, с чем, вроде бы, и спорить-то грешно – почему бы не выловить хищных, зубастых окуня, щуку, ерша на рыбалочке, под пару рюмок?!.

Но, однако, не для любителей таёжной рыбалки старался следователь, выводя сногсшибательные цифры объёмов процессуальной деятельности, а для себя, родного: ведь по его логике получается, что чем больше «нарисуешь» «шкурок», тем скорее упадут на плечи отливающие золотом погоны старшего офицерского состава.

Так, при аналогичных обстоятельствах следователь Талаева Н.А. (г.Москва) взяла да и не допустила к защите обвиняемого Мухина Ю.И. адвоката Чернышева А.С. под надуманным предлогом – якобы «наличия» противоречий в позициях троих его подзащитных.

Далее, и Хамовнический райсуд по первой инстанции, и Московский городской суд в статусе апелляционной инстанции, как спевшиеся, отрабатывали отказ в передаче жалобы адвоката Чернышева А.С. в суд кассационной инстанции, что имело место 24.08.2015 и 06.09.2017.

Однако, судья Верховного Суда РФ Кулябин В.М. взял да и возбудил по этой жалобе кассационное производство.

В судебных постановлениях по жалобе адвоката Чернышева А.С. доводы и убедительные аргументы заменены словесными, ничего не значащими разглагольствованиями о том, что решение оставить её без удовлетворения обосновано тем, что оно принято в установленном законом порядке, уполномоченным должностным лицом – следователем, в производстве которого находится данное уголовное дело, в пределах предоставленных ему законом полномочий и в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

При этом суды указали в постановлении, что доводы защитника о том, что интересы обвиняемых Мухина Ю.И., Парфёнова В.Н. и Соколова не находятся в противоречии, не могут быть приняты во внимание, поскольку оценка доказательств на данной стадии предварительного следствия судом проводиться не может, а следователь, в соответствии со ст. 38 УПК РФ, является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу.

Однако, возбуждая кассационное производство, судья ВС РФ Кулябин В.М. критически оценил доводы в судебных постановлениях, а именно: данные утверждения судов не соответствуют положениям ст. 125 УПК РФ, в соответствии с которыми в районный суд на досудебной стадии производства могут быть обжалованы любые решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Дополнительно судья ВС РФ Кулябин В.М. указал, что требования ст. 38 УПК РФ не являются препятствием для проверки судом в порядке ст. 125 УПК РФ законности и обоснованности принятого следователем решения об отводе адвоката.

Также судьёй ВС РФ было указано на то, что судами не были приведены в постановлениях мотивы, по которым они пришли к выводам о законности и обоснованности принятого следователем решения об отводе адвоката, не дана оценка доводам заявителя об отсутствии каких-либо противоречий интересов обвиняемых по уголовному делу, а также не было проверено соответствие постановления следователя об отводе адвоката положениям ст. 72 УПК РФ и разъяснениям Конституционного Суда РФ (Определение Конституционного Суда РФ от 09.11.2010 № 1573-О-О) о том, что не допускается отвод адвоката, если имеются лишь предположения о возможности возникновения противоречий интересов в будущем.

Согласно ч. 4 ст. 7 УПК РФ, постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным, то есть, по смыслу закона, судебный акт должен соответствовать требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов и содержать основанные на материалах дела выводы по обстоятельствам, относящимся к предмету разрешаемых вопросов.

То есть, Верховный Суд РФ не отшвырнул жалобу, а обязал Президиум Мосгорсуда рассмотреть её по существу.

Кроме того, в решении ВС РФ также было указано на ошибочность стремления некоторых участников руководствоваться только одной статьёй закона, тогда как существует надобность обеспечения взаимосвязи со всеми другими нормами права.

Далее, действующая ныне норма закона об отводе адвоката по решению органа досудебного производства – очевидная несуразица. В самом деле, в гражданском и административном судопроизводстве так же действует принцип состязательности и тоже имеется институт отвода, однако, в этих сферах адвокат участвует только по соглашению, и разорвать с ним договорные отношения можно лишь руководствуясь логикой и разумом.

Но если с адвокатом заключил договор сам обвиняемый или его родственники, то с какой стати отводит такого защитника следователь, цинично разглагольствуя о «нарушении» его прав?!

Отвод любого защитника вне желания обвиняемого является нарушением принципов ст. 15 УПК РФ: «Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо». Отвод судом защитника по инициативе обвинения – это незаконное вмешательство в функции защиты стороны обвинения, одобренное стороной разрешения уголовного дела.

Отвод – это не удовлетворение чьих-то капризов, а судебная процедура, описанная в главе 9 УПК РФ, и инициируется процедура отвода заявлением об отводе, рассматриваемом судом. Согласно ч. 2 ст. 62 УПК РФ, судья, прокурор, следователь и дознаватель – те лица, которые могут принять решение об отводе участника процесса, но сами не обладают правом заявлять отвод и (или) инициировать данную прцедуру.

Следовательно, институт отвода адвоката якобы в связи с «конкуренцией» (конфликтом) интересов, введённый в ст. 72 УПК РФ – это кнут для следователя, для разгона неугодных, несговорчивых адвокатов.

В самом деле, каким образом подзащитный, в нашем случае – Винокуров С.М., находясь в изоляции и не имея связи с внешним миром, «может» выбрать другого адвоката?! В итоге Винокуров С.М. остался вообще без защиты!

Далее, ст. 50 УПК РФ оговаривает все условия приглашения, назначения и замены защитника, а также оплаты из бюджета услуг защитника по назначению. Согласно ст. 50 УПК РФ, судья или следователь могут привлечь и оплатить из бюджета услуги адвоката, только если: обвиняемый не имеет денег на наём адвоката и просит предоставить ему адвоката; нанятый обвиняемым адвокат не появляется 5 дней, в случае необходимости присутствия его в суде или во время следственного действия, или не появляется 24 часа с момента фактического задержания обвиняемого.

Отвод следователем или судьёй адвоката по соглашению не соответствует ни одному положению ст. 50 УПК РФ – нет в законе такого основания замены защитника. При наличии адвоката по соглашению, приглашение адвоката с оплатой его из бюджета, да ещё и такого адвоката, от которого обвиняемый отказывается, становится навязыванием обвиняемому адвоката, не предусмотренным ст. 50 УПК РФ. Соответственно, оплата такого адвоката из бюджета становится нецелевым расходованием бюджетных средств, поскольку ст. 50 УПК РФ оплачивать из бюджета таких адвокатов не разрешает.

Возникает справедливое возмущение со стороны клиента тем, что, уплатив в кассу Коллегии адвокатов гонорар за предоставление правовой помощи, он не получает её, поскольку следственный орган блокирует её практическое оказание по надуманному основанию, при том, что адвокат, добросовестно выполняя принятые на себя обязательства по соглашению (гражданско-правовому договору), тщательно изучил материалы дела и уже находится в состоянии готовности оказывать правовые услуги!

Положения ст. 53 Конституции РФ требуют возмещения вреда, незаконно нанесённого гражданину государственными органами; но ведь не может быть одновременно законным и честное получение адвокатом гонорара за оказание юридической помощи обвиняемому, и лишение судом обвиняемого юридической помощи этого адвоката.

Таким образом, состоявшееся и обжалуемое постановление от 10.08.2019 старшего следователя СО Отдела МВД России по Советскому району Каракозова В.Д. об отказе в допуске адвоката Пуртова М.Ф. на защиту Винокурова С.М., обвиняемого по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ, есть «мертворождённое дитя», появление на свет которого сопровождалось грубейшими умышленными нарушениями широкого набора правовых институтов; равным образом необходимо оценить и постановление от 06.09.2019 Советского райсуда (федеральный судья Кобцев В.А.), и апелляционное определение от 25.12.2019 (федеральный судья Шарина Е.И.).

На основании изложенного, в соответствии со ст. 53 УПК РФ,

Прошу:

1. Вынести постановление о возбуждении по жалобе адвоката Пуртова М.Ф. кассационного производства;

2. Передать жалобу адвоката Пуртова М.Ф. на рассмотрение суда кассационной инстанции на предмет отмены решения от 06.09.2019 Советского райсуда, апелляционного определения от 25.12.2019 и вынесения нового решения о признании незаконным постановления от 10.08.2019 следователя СО отдела МВД России по Советскому району ХМАО – Югры об отводе адвоката Пуртова М.Ф. от защиты Винокурова С.М.; обязать следственный орган обжалуемое постановление отменить и допустить первого в процесс уголовного судопроизводства.

Приложение: 1. Ордер Коллегии адвокатов № 1
г.Ханты-Мансийск;
2. Копии документов.

Адвокат: (М.Ф. Пуртов)

Оставить отзыв